Уха из петуха

Хе-хе, а ведь в самом что ни на есть прямом смысле — дорогой ты мой человек…

Октябрь

— Ой, бабоньки, слыхали? — крупная женщина в толстом стеганом халате, надетом поверх вязаной кофты, поставила большую сумку в клетку с покупками у стены и подбоченилась, готовая вещать: — Прям как бабка кака пошептала — ведь столько лет уж про нас и не вспоминали, а тут на тебе — газ тянут.

— Так это для него все улицы-то поразрывали? — спросила сухонькая старушка, внимающая, как и остальные, своей крупной товарке едва ли не с открытым ртом.

— Темная ты, Васяновна, — высокомерно ответила первая. — Канализацию нам делать будут. Как в городе прям.

— Да брешешь ты, Нинка, — презрительно фыркнула втиснувшаяся между старушками мадам Петрищева. — Сдалась кому наша Апольня, тьфу, глухомань.

— Это ты, Машка, брешешь, что в твоей самогонке сорок градусов, када она и не горит даже, — огрызнулась Нинка. — Вона, во все дальние деревни столбы поставили, и к новому году, говорят, уж и там свет будет.

В сельпо — исконном месте сотворения и трансляции всех деревенских новостей — было непривычно многолюдно.

Кроме местных женщин тут было еще и несколько мужчин в ярких спецовках, явно азиатской наружности, на которых все смотрели с живым любопытством.

— Да ладно. У всех прям, — удивилась одна из пожилых женщин.

— Та даже вона, к Кольке Гугнавому, сказали, тянут, — авторитетно подтвердила Нинка.

— Ой, да ерунда тот ваш свет, — вмешалась в разговор продавщица. — Вон видали, как клуб взялись ремонтировать. Это ж какие деньжищи нужны, чтобы его восстановить.

Да еще и классы там открывать собираются — начальные. Чтоб малых совсем в Вязьгино не таскать, значицо. А для старших-то вон и автобус выделили, желтый, что твой зверобой. Школьный, вишь. Во дела. Прям чудеса в решете.

— А слыхали, что заброшенные поля хвермер какой-то купил, — торопливо попыталась вернуть себе статус звезды местных новостей Нинка. — Говорят, экологию там разводить будет.

— А что за фермер? — тут же сделала стойку Петрищева.

— Да леший яго знаит.

Какой-то то ли Полянский, то ли Колянский, что ли? Ой, да не помню я, — отмахнулась вернувшая себе все внимание общественности дородная женщина.

— А жить где будет? Тута? — не унималась местная королева самогона.

— Можа тута, а можа и тама. Я те что — жана яго?

— А он жанат ли? — моментально последовал новый вопрос по делу.

— Да тфу на тебя, Машка, — раздосадованно отмахнулась рассказчица. — А вот и узнаем, када припрется и начнет тут порядки свои наводить.