Уха из петуха

Гори эта Юля с ее мамашей синим пламенем, надо было перед Лилей каяться, хвостом ходить, пусть бы хоть в лицо плевала, а так все равно что сбежал и ее одну разбираться со всем оставил""

— Ну хорош я, что уже сказать, — вслух огрызнулся Сергей, упираясь лбом в прохладную сетку птичьего вольера, и тут же на лесенку курятника выскочил Питбуль, как черт из табакерки, и уставился на него совсем недружелюбно.

— Ты еще на меня позыркай, — прищурился на него Сергей, а петух, вдруг будто совсем потеряв к нему интерес, спрыгнул вниз и стал расхаживать туда-сюда у подножия лесенки.

— О, никак сам хозяин-то к важной дате пожаловал, — раздался позади раскатистый голос Лексеича. — А я думал как раз тебя сегодня попозже обрадовать.

— Ну, хоть кто-то тут хочет меня порадовать, а не выгнать взашей, — невесело пошутил Сергей, протягивая руку для приветствия.

— Не, Серега, я бы табе оглоблей-то для порядку за Лилькину обиду, конечно, приласкал бы, но гнать-то зачем? Что, уж заглянул к Апраксиным-то?

Сергей мрачно угукнул и кивнул на курятник, переводя тему:

— Так что у нас за событие?

— Ну так, был ты владелец пары курей, а теперь, можа, и целого десятка.

— В смысле? — не понял мужчина.

— Да в прямом. Изольда-то наша знатна наседка оказалась. По моим подсчетам сегодня, значица, должна уж цыплят на солнышко первый раз вывести.

Сергей потер лоб, переваривая новость. Он не понимал, для чего ему и эти-то двое, а тут еще и прибавление. Но, с другой стороны, тут как с кормом: больше — не меньше. Пусть будут.

— Ну, поздравляю тебя… мужик, — обернувшись, сказал он продолжающему нервно мяться петуху.

— А ты надолго? — спросил пожилой мужчина.

— Я вообще-то навсегда, — решительно выдохнув, ответил Сергей. — А прямо сейчас, конечно, туда и обратно, на работу ведь.

— А можно и так, — легко согласился сосед…

— И что же мне теперь делать, Иван Алексеевич? — хмуро спросил Сергей, рассказав о том, как его встретили Апраксины, и вперив невидящий взор в собственные стиснутые кулаки.

— Да-а-а, да-да-да… — протянул старик, умостив подбородок на собственную руку, крепко охватившую его любимую суковатую клюку.