Уха из петуха

Едва Лилия повернулась к нему у постели, он лютым зверем из засады бросился вперед, роняя ее и подминая, не целуя — хватая открытым жадным ртом все, что попадалось, лишь бы вдыхать и прикасаться, обладать. Его не нужно было направлять, приноравливаться, тела соединились сразу, безошибочно, будто созданные точь-в-точь именно друг под друга. Идеальное, влажное, безупречное совпадение, от ощущения потрясающего совершенства которого он глухо взвыл, вторя протяжному стону Лили.

— Да что же это… — захрипел он, мало что соображая, отступая и повторяя этот миг сногсшибательного скольжения, и еще и еще.

 — Мля-я-я… так же… сдохнуть… можно.

Лиля запрокинула голову, встречая и ускользая, ловя его толчки невыносимо гармонично, будто непостижимым образом предугадывая его каждое яростное движение в уже рваном, сбивчивом ритме. Подхлестывала его, впиваясь в спину, упираясь в поясницу пятками, сжимая все чаще и резче внутри, стеная с нарастающей интенсивностью.

Пот ручьем, голова в огне, вдоль гнущегося позвоночника, на бедрах и ягодицах обжигающие тугие ленты."

"— Лиля-а-а, — взмолился Сергей или потребовал — и черт бы сейчас не разобрал, но женщина под ним откликнулась, срываясь, сжав до боли руками, ногами, лоном, и он в этом мучительном захвате освободился сам, взмывая неизвестно куда и полыхнув там гигантским фейерверком. Трясся, корчился, не изливался — выворачивался, переливался досуха, опустошаясь до тех пор, пока не пришла обратная волна, словно они с Лилией были пресловутыми сообщающимися сосудами.

И сколько бы ни бурлило и ни плескалось в них в момент свирепой страстной бури, когда наступило благословенное успокоение, они оказались будто взаимонаполненными. Сергей сместился в сторону, едва управляя дрожащими и похожими на вареные макаронины руками и ногами, и вытянулся рядом с Лилей, утыкаясь носом в пропитанный влагой висок. Подгреб ее поближе, удовлетворенно сопя и поглаживая губами щеку. Да они точно долбаное пособие по физике, потому что Сергею вдруг почудилось — оторви от него сейчас Лилю, и все, что в нем есть живого, вытечет без остатка, как через невосполнимую пробоину в боку судна или вскрытые вены, или черт его еще знает с чем сравнить. Да и кому вообще нужны все эти поэтическо-никчемные сравнения, когда ему и так очевидно — он влип. Попал. Втрескался. Да пофиг как назвать, смысл не менялся.