Удар «Молнии»

Впереди был Аргун и мощнейший блок-пост на пересечении дорог: Глеб не хотел больше костров кровной мести, не хотел никого судить судом силы и оружия, примирять смертью. Он вынул карту, поискал место, где можно остановиться на день, выбрал полевую дорогу, исчезающую в «зеленке», и пополз по ней, как утомленный ночной охотой зверь."

"Зубы у него разжались сами собой, когда он, спрятав машину, убрел в глубь «зеленки», лег на землю и мгновенно заснул.

Марита Глебу не снилась с того момента, когда он исповедался деду Мазаю под весенним северным небом в брошенном военном городке.

Она будто ушла не только из снов, но и из жизни, поскольку Головеров даже не вспоминал о блужданиях в подземных норах Бендер, хотя при этом не забывал имени и образа Мариты. Однако он жил с предчувствием, что ушла ненадолго и еще вернется, и еще будет мучить, просить чистой воды, показывать детей, рожденных от их любви.

И она пришла в Чечне, только ничего не просила, а склонилась над Глебом и, касаясь губами, стала поить его изо рта в рот.

Он пытался отвернуться, дергал головой, хотел оттолкнуть ее, избавиться от видения и проснуться.

— Пей, это вино, — проговорила Марита. — Ну? Почему ты стиснул зубы? Нельзя жить со стиснутыми зубами. Пей вино и веселись. Ну?.. Это же я пришла, ты же пить хочешь. Почему ты скрипишь зубами? Ты еще жив и жить будешь долго… Когда придешь ко мне сам, услышишь зубовный скрежет, увидишь страшный огонь. А сейчас — выпей вина…

Он устал сопротивляться, сдался и сразу же ощутил, как терпкое и легкое вино потекло в рот и мгновенно разбежалось по жилам.

Только вместо губ у Мариты оказался большой черный клюв, прямой и зазубренный, как пинцет. Глеб отдернулся, поднял голову — никого. Вокруг желтеющий лес, золотистые потоки света невидимого за кронами солнца образовывали огромный сияющий крест. Из живой природы был только блестящий, как головня, ворон, сидящий справа на толстом суку дерева.

Глеб закрыл глаза и снова улетел в зыбкое пространство, похожее на марево.

Марита влила еще глоток своим клювом и тихо засмеялась.

— Какая колючая борода!.. А отчего ты дрожишь? Холодно? Если холодно, я согрею. Прижмись ко мне, не бойся. Чувствуешь тепло?..

Он чувствовал ледяной, влажный холод и свое немеющее от него тело. Съежился, выставил руки, чтобы не касаться Мариты; она же с неожиданной силой потянула к себе.

— Ты уже не отличаешь тепла и холода… Одна колючая борода.