Удар «Молнии»

Это новшество — двойная бухгалтерия — только добавляло головной боли…

— «Молния» была на месте, товарищ генерал, — ответил Сыч. — Самолет был отработан в аэропорту Северный, засекли погрузку коробок с деньгами. Я лично связывался с погранкомендатурой округа и просил помощи.

— Вот как? — изумился «брандмайор». — Почему же раньше молчали?

— Вы поручили мне вести операцию «Дэла», — отчеканил он. — И отвечаю я за конечный ее результат. Сейчас весьма ответственный период, отвлекаться на побочные дела — значит потерять основной смысл задачи.

А обстановка с каждым днем обостряется! Директор отчего-то не услышал его, покачал головой и пристукнул кулаком по парапету:"

"— Ну каков… ловкач, а?! Ничего не упустит! Чужие заслуги присвоил и глазом не моргнул! — Он взглянул на Сыча с прежним изумлением. — Участковый сегодня сидел рядом со мной и докладывал «Шварцкопфу» про этот самолет. Все себе приписал!.. Запомните, Николай Христофорович, точно так же будет и с Чечней. Наша «Молния» проведет операцию, а лавры достанутся Мерседесу или Участковому!

— Запомню, — проговорил Сыч, глядя в пол.

В этот момент он не испытывал больше никаких чувств, кроме стыда, и знал, что сейчас краснеет, словно девица. И чувство это, как и высота, было для него губительным, ибо казалось непреодолимой бездонной пропастью, тупиком, откуда нет выхода. В ушах метрономом стучала кровь, и это был единственный звук, слышимый в тот момент, звук своего сердца.

В подобные мгновения жить становилось невыносимо.

Глава 6

На чердаке заброшенного колхозного коровника Глеб Головеров пролежал четверо суток. Позиция была хорошая, дорога возле фермы шла в гору и с поворотом, так что все поднимающиеся автомобили подставляли под огонь сначала лобовые стекла, затем борта и, наконец, спускаясь с горы, показывали «хвост». Отсюда можно было расстрелять небольшую колонну и успеть уйти незамеченным по дну глубокого сухого оврага.

Он позволял себе спать всего лишь два-три часа перед утром, когда движение на дороге полностью замирало, и просыпался от гула двигателя первой машины, ползущей в гору.

Вода была рядом, в коровнике, где уже пахло перепрелым навозом, густо росли шампиньоны, однако при этом работали автопоилки. За все эти дни к ферме ни разу никто не приблизился, хотя бывший колхоз находился всего в километре, и по утрам и вечерам, когда становилось тихо, отчетливо доносилась гортанная чеченская речь, крик петухов и лай собак.