Удар «Молнии»

"

"В первые же сутки одиночества Глебу сразу же начала сниться Марита. Проснувшись, он выпил полбутылки водки, окатил голову водой и снова лег. «Наркоза» хватило лишь для того, чтобы разоспаться и потерять контроль над собой. К нему снова явился сон о Марите. Правда, теперь события происходили не в Бендерах, а в каком-то другом городе, не тронутом ни артиллерией, ни пожарами, существовавшем как бы вне времени и географической Привязки. Но те же фруктовые деревья вдоль улиц, каштаны, орехи и шелковицы выше домов, а по фасадам — толстые виноградные лозы.

Будто Глеб купил здесь старый деревянный дом, причем сначала рассчитался с хозяином, потом пришел смотреть. Ходил и щупал стены, как щупают печь — теплая ли… Будучи во сне, он знал сюжет и как бы уже готовился к тому, что скоро случится. Если сон приходил легкий, он усилием воли обрывал его, однако теперь не мог сделать этого и пошел в дом. На полу сидели дети Мариты — девять девочек одного возраста, а между ними был открытый люк подпола. Глеб чувствовал, что Марита уже там, и стал спускаться по железным скобам. Под полом оказалась железобетонная камера городской теплосети — вентили, задвижки… Марита что-то прятала под изоляцию труб, и он знал что.

— Я убью тебя, сволочь! — крикнул он. — Ты опять прячешь?!

— Не прячу! — с прибалтийским акцентом воскликнула Марита. — Наверху наши дети, я ищу им воду.

В который раз Глеб вынимал из-под изоляции охотничий карабин «Барс» с ночным прицелом, неестественно маленький, будто игрушечный, однако стреляющий.

На прикладе пилочкой для ногтей были сделаны зарубки, которые во сне сосчитать было невозможно. Глеб хватал Мариту за длинные волосы и пытался выволочь наверх, бил ее по лицу, а она становилась дерзкой, бесчувственной и кричала:

— Дай мне воды! Дай чистой воды!

Головеров проснулся от сердцебиения и жажды, напился из-под крана и больше не ложился спать. На его счастье, утром к нему неожиданно заявился Капеллан — Алеша Отрубин.

За всю его службу он получал десяток прозвищ, но привилось и вросло лишь одно, которое было по нраву самому Алеше. Однажды в Армении, когда погиб Сашка Воронцов, Отрубина захватили на месте «преступления»: он читал молитву над мертвым, вытащив его из «мабуты» — брезентового мешка, в котором обычно сбрасывали на парашюте груз. Никто не знал, что Отрубин — верующий, никто никогда не видел, как он молится перед штурмом, причем не за себя — за всех.