Удар «Молнии»

Грязев всмотрелся в себя, скривился:

— Прости, любимая… Все равно я прошу стать моей женой!

— А разве я тебе еще не жена? — со смехом удивилась она, погрозила пальчиком и принесла зеленую книжечку свидетельства о браке. Он почитал документ — натуральный, подлинный, без исправлений и подделок: оказывается, теперь в Москве можно жениться, не выходя из спальни. Саня выразил бурный восторг по этому поводу и устроил дурашливую возню на тахте и, пока валял свою жену, захлебываясь от смеха, успел повернуть поднос на тумбочке таким образом, чтобы поменялись местами серебряные стаканчики.

Риск был единственный: он не знал, как поведет себя возлюбленная, приняв дозу психотропика, какого монстра или, напротив, ягненка выпустит он из раскрепощенной, обезволенной души. Уровень подготовки у нее был великолепный, однако вряд ли она проходила психоаналитические исследования. Для такой процедуры требовались особые условия и крупные специалисты в области современной медицины.

— Почему же у нас не было свадьбы? — вспомнил Грязев и отпустил законную жену.

 — Хочу свадьбы! Чтобы кричали «горько», чтобы плясали и пели…

Фокус прошел успешно — она взяла стаканчик с коньяком «Двин», а отличить его по вкусу от «KB» мог бы лишь консилиум дегустаторов. Грязев подозревал, что это один и тот же напиток, разлитый в разную посуду…

— Все будет! Будет! Будет! — восторженно закричала она. — Неужели ты забыл? Мы едем в свадебное путешествие! По странам Средиземноморья!

— Боже, а чудеса не кончаются! — восхитился он и взял стаканчик.

 — Я сделаю тебя счастливой! Самой счастливой на свете!

Они выпили. Саня отбросил свой стаканчик и тут же стал бить чечетку в домашних туфлях.

— Тихо, — сдерживаясь, засмеялась она. — Разбудишь соседей! Еще ночь! Придет утро!.. И мы с тобой отправимся в круиз! Поплывем по морю!

Коньяк как нельзя кстати годился для диверсий в человеческой психике, поскольку начинал всасываться в кровь уже в полости рта. Через десять минут она была готова. Из прочно запечатанного сосуда вышибли пробку, на свет явился сексуальный джинн.

Все началось со стона и сладострастного потягивания. Она была словно в полусне, прижималась к подушке, комкая, обнимала пуховое одеяло. Грязев всякий раз уворачивался от ее рук, ищущих по постели, но движения становились энергичнее: она ощущала присутствие мужчины, как самка во время гона. Света в спальне не было, а тахта еще позволяла уходить от прикосновения, однако она резко перевернулась и тронула ногой его ноги.