Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Все эти годы я трудилась и училась только для того, чтобы получить эту привилегию, право видеть и понимать больше истин, чем дал мне отец, и использовать их для развития собственного разума. Я поверила, что могу стать собой и эта возможность дает мне способность оценивать разные идеи, истории, точки зрения. Если я уступлю сейчас, я проиграю не только в споре. Я потеряю власть над собственным разумом. Именно такую цену я должна была заплатить. Это стало мне ясно. Отец хотел изгнать из меня не демона, а саму меня.

Отец полез в карман, достал флакон с освященным маслом и вложил в мою ладонь. Я посмотрела на него. Для ритуала достаточно было только этого масла и священной силы изувеченных отцовских рук. Представила свою покорность, увидела, как закрываю глаза и отрекаюсь от своего богохульства. Представила, как буду описывать свою перемену, божественную трансформацию, как буду кричать слова благодарности. Слова уже были готовы сорваться с моих губ.

Но когда я открыла рот, они исчезли.

– Я люблю тебя, – сказала я.

 – Но я не могу. Прости, папа.

Отец резко поднялся.

Он снова повторил, что в этой комнате живет зло и ему больше нельзя оставаться здесь. Их самолет был только утром, но отец сказал, что лучше будет спать на скамейке, чем рядом с дьяволом.

Мама засуетилась, собирая рубашки и носки. Через пять минут они уехали.

37. Игра ради искупления

Кто-то кричал, страшно и пронзительно, так громко, что я проснулась. Было темно. Вокруг меня были уличные фонари, тротуары, я слышала гул далеких машин.

Я стояла посреди Оксфорд-стрит в половине квартала от своего дома. Я была босиком, в футболке и фланелевых пижамных штанах. Люди должны были бы показывать на меня пальцами, но в два часа ночи на улице никого не было.

Каким-то чудом я вернулась домой, села на кровать и попыталась вспомнить, что произошло. Я помнила, как легла спать. Помнила свой сон. Я не помнила, как встала с постели, вышла из дома и оказалась на улице с громким криком. Но так и было.

Мне снился дом.

Отец построил на Оленьем пике лабиринт и запер меня в нем. Стены были десять футов высотой. Они состояли из припасов из нашего погреба – мешков с зерном, ящиков с патронами, бочек с медом. Я искала что-то драгоценное, чего нельзя было заменить ничем. Мне нужно было выбраться из лабиринта, чтобы найти это, но я не находила выхода, а отец гнался за мной, заваливая выходы мешками с зерном, превращая их в баррикады.

Я бросила французский, а потом и рисование.