Ученица. Предать, чтобы обрести себя

По воскресеньям я кино не смотрела.

Шэннон закатила глаза.

– Она очень религиозна, – шепнула она своей подружке.

Я всегда знала, что мой отец верит в другого Бога. Еще в детстве я поняла, что, хотя моя семья ходит в ту же церковь, что и остальные жители города, наша религия другая. Они верили в скромность, мы же жили так. Они верили в то, что Господь может исцелить, мы же вверяли свои болезни в руки Господа. Они верили в подготовку ко Второму пришествию, мы же действительно готовились. Сколько я себя помнила, я знала, что только члены моей семьи – истинные мормоны.

В этом университете, в этой церкви я впервые осознала, какая пропасть нас разделяет. Мне стало ясно: я могу остаться со своей семьей или пойти за язычниками. Мне нужно выбрать ту или другую сторону. Остаться где-то посередине не удастся.

Служба закончилась, мы отправились в воскресную школу. Шэннон и Мэри сели впереди. Они заняли место и для меня, но я мешкала, думая о том, что нарушу день отдохновения. Я пробыла в университете меньше недели и уже украла у Господа целый час.

Может быть, именно поэтому отец не хотел, чтобы я училась здесь. Он знал, что, живя рядом с теми, чья вера меньше, я могу стать такой же, как они.

Шэннон помахала мне, и ее вырез стал еще глубже. Я прошла мимо нее и села в дальнем углу, как можно дальше от своих соседок. Знакомая среда вселила в меня ощущение комфорта: я вжалась в уголок, вдали от остальных детей – точно так же проходили все уроки в воскресной школе в моем детстве.

Это было единственное знакомое ощущение в этом месте, и я наслаждалась им.

18. Кровь и перья

После этого я редко разговаривала с Шэннон и Мэри, а они старались не общаться со мной и только напоминали о моих обязанностях по дому, о которых я всегда забывала. Мне казалось, что в квартире нашей все в порядке. Ну и что, что в холодильнике завалялись гнилые персики, а в раковине скопилась грязная посуда? Ну и что, что запах шибает в нос, как только переступаешь порог? Мне казалось, что запах совершенно нормальный, в доме вполне чисто.

И точно так же я относилась к себе самой. Обычно я не пользовалась мылом – только когда принимала душ, а делала это раз или два в неделю, да и то не всегда с мылом. Выйдя из туалета, проходила мимо раковины, где Шэннон и Мэри всегда – всегда – мыли руки. Я видела их удивленно поднятые брови и вспоминала Ба-из-города. «Какие фривольные, – думала я. – Я же не писаю на руки!»

Атмосфера в квартире стала напряженной.