Убийство церемониймейстера

Анютка? Нет, она не дура, чтобы ходить к нему на службу. Недоумевающий Лыков оставил арестанта под надзором и спустился в вестибюль. К своему удивлению, он увидел там подняню Серафиму.

– Что случилось?

– Вот, – девушка протянула ему клочок бумаги. – Барыня велели передать.

Алексей прочитал и изменился в лице. Рукою Вареньки там было написано всего два слова: «Срочно приходи». Что-то случилось, негаданное и дурное. Первая мысль была, что захворали дети. Или произошла какая беда, на прогулке или дома. Но тут же следом вспомнился свистящий шепот Арабаджева, обещавшего всех зарезать.

Кандидат права бегал по Одессе с кинжалом. Неужели он опять? А охрана?

Лыков бросился домой, не разбирая дороги. Беда, конечно, беда… Но пусть лучше это будет корь или неугомонный Николка снова зашиб себе ножку. Только бы не нападение Арабаджева! Господи, смилуйся! Только не это!

Но как его пропустили? Запросто. Пришел вежливый господин с манерами и спросил у швейцара, где здесь живут Лыковы. Парень, что охраняет семью, и подумать не мог.

Или просто отлучился с поста. Или, того хуже, они оба уже мертвые… Черт! Сыщик был без оружия, но желал порвать татарина на части голыми руками. Ах, почему он не принял настоящие меры после той угрозы? Но какие? Без показаний Яновича – никаких. Увезти семью на день-два, пока злодея не арестуют? Но кто мог предположить, что слова его сказаны всерьез? Да к тому же понадеялся на охрану.

Подбежав к дому, Алексей взял себя в руки. Может, еще и обойдется… Мало ли что случилось, из-за чего Варенька срочно вытребовала его домой.

Отдышавшись, он вошел в подъезд и сразу окаменел от ужаса. Из комнаты швейцара доносился стон… В приоткрытую дверь были видны чьи-то ноги – человек лежал на полу. Так и есть, беда! Но сейчас сыщику было не до помощи этим людям. Он бегом поднялся на второй этаж. Дверь оказалась не заперта. Сыщик толкнул ее и вошел в шинельную. Там было пусто и непривычно тихо.

– Варвара! Я пришел!

Из гостиной раздался шорох и какой-то звук: то ли кашель, то ли стон.

Алексей ринулся туда и замер на пороге. Всю жизнь он потом помнил ту картину…"

"У самой стены застыла Лидия Павловна Таубе. Лицо у нее было как маска. Не отрывая взгляда, баронесса смотрела на Вареньку и ее обидчика.

Сама Варвара Александровна сидела на стуле посреди гостиной. Белее мела, с неприбранными волосами, в глазах слезы. За ее спиной устроился Арабаджев. Этот торжествовал! Щеки раскраснелись, осанка сделалась горделивой, а лицо – самодовольным.