Ты теперь моя

Лицо мэра озаряет широкая улыбка.

— Столько лет прошло… — на последнем слове голос мэра слегка вибрирует. Его переполняют эмоции. — А я до сих пор помню тот день, — замолкает, явно желая смягчить следующую информацию, но я и так знаю, что знакомство произошло в колонии для несовершеннолетних. — Выхожу я из машины и вижу, как дерутся мальчишки. Казалось бы, обычное дело… Но меня зацепила ярость и решительность, с которой действовал один из них. И… когда их разборонили, я поспешил поинтересоваться именем темноволосого демона.

Виктор Степанович смеется, остальные тоже поддерживают. Сауль же сохраняет совершенно беспристрастное выражение лица. Никого, похоже, такая отстраненность не напрягает.

— Драться — плохо, — назидательно произносит отвесившему челюсть Ивану мама.

— Ага…

— Никто не верил, что Рома Саульский сможет обуздать себя. Говорили мне что-то вроде: «Он не способен соблюдать правила», «Ничего из него не выйдет», «Жалеть будешь», — с едва заметной улыбкой продолжает мэр, зависнув невидящим взглядом в центре стола.

— Когда папа впервые привел Сауля в дом, я решил, что он сдурел, — смеется средний сын мэра — Алексей. — Помню, как подумал: «Он нас всех убьет!». Страшно его боялся, да… Мне казалось, он готов наброситься на нас прямо во время ужина. Прости, — глядя на Саульского, со смехом прикладывает к груди ладонь. — Но это чистая правда.

Тому, очевидно, и в этом отношение плевать. Сухо кивает — вот и вся реакция."

"— На самом деле, я действовал немного эгоистично, — продолжает вспоминать Виктор Степанович.

— «Если не направишь себя в нужное русло — пропадешь», — тот приводит голую цитату, не окрашивая ее никакими эмоциями. — «Здесь ты можешь выпустить свой гнев, но есть правила. Запомни: правила есть во всем».

В этот момент, глядя на Саульского, я чувствую, как меня разбирает странного рода волнение.

За этими попытками я на какое-то время выпадаю из диалога.

— …но ты показывал отличные результаты.

— Не сразу удалось перестроиться. Махаться с кем-то на заднем дворе и драться на ринге — разные вещи. Последнее — совершенно другая динамика, — говорит Сауль.