Ты теперь моя

Обстановка не на шутку накаляется. Ритка громко сглатывает и натянуто хихикает.

— Ха-ха, Хороля, Вадос, ну вы, как всегда…

Да ваще!

— Выйдем. Поговорить хочу.

— Никуда я с тобой, Вадик, не пойду.

— Выйдем, говорю.

— Отвянь."

"То, что он продолжает настаивать, довольно неожиданно. Упорство — не его стезя.

Вадик поднимается. Я тоже. Выступаем друг против друга. Прожигаем взглядами. И в этот напряженный момент в дверь звонят.

Каким-то шестым чувством я знаю, кто пришел.

— Это за мной, — информирую с фальшивым достоинством.

Подруга волочится за мной траурной поступью. Меня и саму, если честно, по пути к двери, то в жар, то в холод бросает. Руки и ноги свинцом наливаются. А дыхание невольно становится поверхностным.

— Ладно, все. Иди. Я захлопну.

Едва прикоснувшись к замку, испуганно отпрыгиваю от глухого удара. В дверь долбят кулаком.

— Мамочки… Может, не надо… Не открывай! — заходится приглушенным писком Ритка.

Но я открываю.

Глава 7

Будь готов удары держать.

© к/ф «Рокки»

Сауль

— Что значит, потерял? — грудь одномоментно стягивает жгучими кольцами напряжения. Все внутри цепенеет. — Ты гонишь, Макар? Как можно потерять девчонку? — выступая из-за стола, пронизываю водителя убийственным взглядом.

— Да она вольтанутая, — басит тот на срыве. — Не обессудь, Сауль, ей-богу, за неделю замахала меня твоя мурка. Борзота вшивая! Что угодно готов делать, только не с ней…

— Ближе к делу, Макар! Где она, твою мать?

Мурманский покрывается багровыми пятнами.

— Захотела она в магазин. Я, ясное дело, как ты постановил, отказал. Не положено же… Так она будто с цепи сорвалась! Давай арапа заправлять[6]: в бетон закатаю, на ходу выпрыгну… Я, х** знает, хозяйка все-таки… За ручку схватилась, дверь открыла — я по тормозам дал. Она и выскочила. Пока перестроился, нашел место для парковки — ее след простыл.

Смещая вес потяжелевшего тела, пытаюсь сохранять холодный рассудок.

— Макар, сука… Сейчас, когда у нас тёрки с Амурскими? Ты не в курсе, как в Мерсе двери блокировать?

— Бля, Сауль, ну, тупанул, растерялся…

— Как можно так тупить?

Машинально оцениваю степень его напряжения: красные щеки и шею, взмокший лоб, взгляд потерянный.