Клин клином

Он хочет пробраться сквозь темно-зеленые, почти черные стебли полыни и усесться на лавочку, чтобы вновь погрузиться в волнующие воспоминания того, как приятно губы Мурата касались его, когда они обнимали друг друга на этом месте… но тут глядит под потолок и страшно пугается. Там раздулось большое осиное гнездо, и, если бы не приглушенное жужжание, Денис точно бы напоролся на неприятности.

Угор, по которому он и Мурат когда-то спускались к нежно-зеленому полю, зарос тоже, но тропа, ведущая к лесу, напротив – расширилась, превратилась в удобную дорогу.

У блекло-синего горизонта уже поблескивает тусклый венец из звезд. Ветер стоит ощутимый и теплый, так что мошка мучает не сильно. Денис глубоко вдыхает запах полевых цветов и на ходу потягивается, хрустя спиной. Наступающая ночь звучит его тихими шагами, его тихим дыханием, шелестом душистых трав, далеким-далеким шумом трассы… а еще чем-то прозрачным, едва скрипучим.

Он разворачивается, прислушавшись. В той стороне дороги двигается маленький пучок света.

Тут колеса шуршат у самой спины. От близкого света собственная тень двигается наискось. Прежде чем Денис поворачивается, звучит голос, от которого лицо замирает в неверии и спину осыпает горошинами мурашек.

– Хей, может, подвезти?

Мурат останавливается прямо перед ним, одной ногой упираясь в землю, а другой удерживая педаль. Волосы, взлохмаченные ветром, на макушке торчат как перышки. Его глаза – черная топь – смотрят безотрывно, и Денис смотрит в ответ, не замечая, с какой неожиданной силой собственная рука сжимает лямку рюкзака. Выглядящий скорее печальным, чем радостным, словно заранее готовится к неудаче, Мурат не похож на выцветшее воспоминание, обрывистую кальку прошлого.

Даже в самых отчаянных фантазиях Денис не представлял, что они вновь встретятся именно так.