Клин клином

Молчит и радио, и телевизор, и чужие голоса.

Бабушка обнаруживается сразу: подвязывает тяжелые помидорные грозди. Машины отца почему-то нет во дворе. Денис уж грешным делом вновь думает, а не приснился ли ему вчерашний разговор с мамой? Однако Славкина книжка лежит там же, куда он ее заныкал, значит, нет – не приснился.

Денис открывает чужой блокнот с песнями в надежде отвлечься от неприятных мыслей, но по итогу цепляет таких же. Сегодня он уедет, оставив после себя след из ошибок и разочарований, оставив конфликт с ребятами неразрешенным.

Именно таким они его запомнят – несдержанным и наглым. Да, он погорячился, повел себя просто отвратительно, но уже ничего не поменять наверняка, не стать им больше друзьями после всех тех слов. «Значит, так тому и быть».

Взгляд поднимается к столу, и невольно становится совестно, что мама видела этот завал. И на полу черт-те что, стул шмотками завален – и чистыми, и грязными. Скоро, очень скоро он вернется в свою прежнюю жизнь, туда, где ему не придется переживать о бардаке, ведь его комнату прибирает женщина из клининговой службы, где нет проблем с сотовой связью и есть скоростной интернет, туда, где его ждут друзья с потока и тусы каждую субботу.

Вот только радости от этого ни грамма.

Он вяло выискивает на стуле чистые трико, но тут его пальцы натыкаются что-то холодное и кожаное. На тонкий ремешок, прицепленный к чехлу полароида.

Кармашек, распухший от количества карточек, а внутри горит вспышками выпускной вечер.

Где-то стоит Славка, прижав телефон к уху. С мокрыми волосами смеется Юля, а рядом с ней дымят какие-то ребята. У длинного стола с разливом Толик протягивает руку со стаканом. Затем Мурат, пьет из этого стакана, чтобы отвлечься.

Грустный, с пьяным огоньком в глазах, но такой красивый и влекущий. И пусть в тот день все было между ними шатко, и пусть они еще плохо знали друг друга, но Денис не переставал думать о нем и о нем мечтать. Если совсем по правде, и перед расставанием они знали друг о друге только то, что им вместе хорошо и приятно.

Время сотрет многое, может статься, Денис забудет, что Мурат когда-то рисовал и много курил, но то, что между ними было, – нет, никогда. Ведь первая любовь не забывается. Мурат имеет право ничего не запоминать, и Денис не хочет его обязывать даже мысленно.

«Но я охотно обязал бы себя».

В этот момент в проеме комнаты возникает крупная фигура Кати.

– Уже проснулся? – Она садится рядом.