Ты (не) моя мама

Проверка состояния жилищных условий в моём случае — формальность, но, тем не менее, все эти официальные запросы между органами исполнительной власти разных городов сильно тормозили процесс. А без акта о назначении опекуна я не могу увести девочку в свой город.

Едва я успел войти в офис, как увидел её."

"Наталья Райнес, спокойная и невозмутимая, общалась с одним из дизайнеров, что показывал ей эскизы, и давала советы. На ней был легкий костюм, цвета слоновой кости, и надо признать сидел отлично. Тёмно-каштановые волосы забраны на затылке, на лице неброский макияж.

Со скромной улыбкой на губах, девушка кивнула своей старшей помощнице и отошла. Тогда же Наталья подняла взгляд тёмно-карих глаз на меня и замерла. Надо отдать должное, она быстро взяла себя в руки, крепко сжав кулаки, и ровной походкой направилась в мою сторону.

— Владислав Валерьевич, — кивнула в знак приветствия.

— Что вы здесь делаете? — как бы я не старался сдерживать эмоции, вопрос прозвучал достаточно грубо.

— Пока ещё работаю. — Ответ прозвучал не менее холодно. А этой дамочке палец в рот не клади. — Обязательства, что я брала на себя перед Надеждой, ещё не выполнены до конца.

— Показ на следующей неделе, — нехотя подтвердил я.

— Владислав, я бы хотела поговорить с вами…

— К сожалению, у меня много дел, — отрезал резко. — Прошу меня извинить.

Лишь на краткий миг в карих глазах сверкнул протест, едва уловимый словно видение.

— Когда вы сможете уделить мне время?

Настырная. Только где было её упорство раньше?

Прищурился, склонив голову.

— Думаете, у вас получится удивить меня больше, чем было в прошлый раз?

Наталья поджала губы и побледнела.

— Я не займу у вас много времени, — тихо ответила она.

Если отпустить эмоции и подумать здраво, мне действительно нужно понять, какую цель преследует эта женщина.

— Пройдёмте в ваш кабинет, — сказал я, и, не дожидаясь каких-либо слов в ответ, прошёл к лестнице первым.

Лишь быстрый цокот женских каблуков по мраморной плитке подсказывал мне, что Наталья идёт рядом.

— У вас не больше десяти минут, — предупредил я, когда мы оказались наедине.