Ты (не) моя мама

И всё вдруг потеряло какую-либо значимость. Исчезли чувства, мысли и переживания. Лишь пустота.

Должно быть, я вернулась в тот день, когда я впервые лишилась права называться матерью. И вновь вспомнила настолько это невыносимо больно. Настолько, что хочется умереть в то же мгновение. Только при всём желании не получается.

Самое страшное то, что я бессильна. Я не в праве требовать ровным счётом ничего, зная, что мой ребенок был усыновлён другими людьми. Даже через суд. Я слишком сильно надеялась и верила в то, что мне просто позволят быть рядом с ней.

Я не помню, как добрела до окна. Я была настолько опустошена, что некоторое время ничего не соображала. И вглядываясь в тёмное вечернее небо за окном, я видела лишь довольное лицо моего дяди, когда я безропотно выполняла все условия нашей сделки.

Почувствовала бережное прикосновение к своим плечам и только тогда поняла, что Влад никуда не ушёл. Мгновение — и я оказалась в его объятиях.

— Не пугай меня, Наташа, — тихо произнёс Влад. — Скажи хоть что-нибудь.

Говорить мне совсем не хотелось. Единственным моим желанием было — остаться одной. Я отстранилась, всматриваясь в тёмный калейдоскоп переживаний, мерцающий в его зелёных глазах. Но больше не верила в их искренность.

— Между мной и Сергеем ничего нет, — ужаснулась тому, как бесцветно прозвучал мой голос. — А ты, Влад, настоящий мерзавец.

Ярчинский медленно закрыл глаза, словно я снова его ударила, но ничего не сказал.

— Уходи, — попросила я.

— Нет, — твёрдо ответил он и крепче стиснул объятия. — Наташа, нам нужно поговрить.

— Разве ты ещё не всё сказал?

Его глаза сузились и остро блеснули.

— Всё это произошло только потому, что я ничего о тебе не знаю. А я хочу знать правду. Хочу доверять тебе, понимаешь?

— Ты наговорил мне кучу гадостей только из-за того, что я родила ребенка от женатого мужчины. О каком доверии может быть речь?!

— Я вспылил, — ответил Влад примирительно.

— Я не встречалась с Сергеем сегодня! — ответила резко.