Ты снова станешь моей

- На самолете, ты шутишь?

- Валентину захватим, чтобы помогала.

- Машина, готовность помочь ночью, шикарный обед, теперь это. Да уж, Демьян, ты явно хочешь меня очень сильно, - смеюсь я, стараясь перевести все в шутку.

Он ничего не говорит.

Продолжает разговаривать с сыном на свой манер, пока тот не начинает кемарить. Тогда он подходит к кроватке, и бережно укладывает его. Накрывает легким одеяльцем.

Выпрямляется, но не спешит отходить. Положил ладони на бортик, стоит, чуть наклонив голову, и смотрит на сына.

На контрасте с ним убогость нашего с малышом жилья становится особенно заметной.

Да он о перелетах по странам отзывается с такой легкостью, будто это обычная поездка на автобусе.

В убогую обстановку комнатушки он явно, кричаще не вписывается, а вот где-то за границей…Да, там я его с легкостью представляю.

В дорогой обстановке, в лучших ресторанах.

Но вот что странно...Перед ним открыт весь мир, а он хочет, чтобы мы были с ним, хочет с нами…

Только ли дело в сексе, или…

Может, он и сам пока не знает?

Просто хочет, и делает для осуществления все, что можно.

...

Я поднимаюсь из-за стола, быстро мою тарелку, а потом медленно подхожу к Демьяну.

Обнимаю за плечи, и утыкаюсь носом ему в спину.

Он замирает, а я не стану медлить, раз уж решила.

Отстраняюсь от него, беру за руку, разворачиваю к себе. Прижимаюсь, тянусь на цыпочки, а потом невесомо прижимаюсь губами к его губам.

- Хочу тебя, Демьян, - выдыхаю в него.

А потом я отступаю к кровати, и тяну его, ошалевшего, по-видимому, от такой прямолинейности, и скорости моего согласия, за собой.

Глава 64

Виола

- Хочешь меня? Прямо сейчас? – переспрашивает Демьян, будто все еще не веря своим ушам, а когда я киваю, усмехается.

Но я все равно вижу, что он сомневается. Не торопится заключать в объятия, а вместо этого прикидывает, что за игру я с ним веду.

Действительно, игру.

В которой я могу как победить, так и проиграть.

- Ты же сам говорил, что хочешь, в чем проблема? – искушающе шепчу я, щекоча дыханием его кожу."

"Впечатываюсь в него и тянусь к его рубашке. Начинаю расстегивать. Запускаю пальцы и принимаюсь невесомо порхать по обнаженной груди.

- А если сын проснется? – спрашивает Демьян, и выгибает бровь.

- Если проснется, я оденусь и подойду к нему, - отвечаю я.