Ты для меня? (СИ)

Только сейчас Спирина увидела, что в гостиной на одном из мягких кресел отдыхала Маргарита Алексеевна. Женщина сидела к ним спиной, и листала какой-то журнал.

От стыда щеки вспыхнули огнем. Она остановилась на середине пути. Все внутри протестовало.

Не правильно. Вести себя подобным образом, будучи гостьей в чужом доме, нельзя. Словно прочитав ее мысли, Глеб наклонился к самому уху:

— Что плохого в том, что мы хотим немного развлечься?

Валерия возмущенно ткнула друга пальцем в грудь:

— Раз все так замечательно, то почему мы крадемся, словно воры?

Поднявшись на одну ступень, молодой человек положил руку ей на талию, и вновь, шепнул:

— Ты не понимаешь.

Как нельзя, «кстати», щелкнул дверной замок, пропуская внутрь Германа. Черты его лица, секундой ранее — просто уставшие, сейчас выглядели пугающе. А взгляд, которым он их окинул…Боже! Леру будто ледяной водой окатили, в самый разгар жаркого дня. Колени начали подкашиваться, от чего она мертвой хваткой вцепилась в перила, и тут же попыталась отстраниться.

— Дорогой, это ты? — Маргарита отложила в сторону журнал. Обернувшись, женщина застыла. Тревога — все, что смогла прочитать в ее глазах Спирина.

— Пусти, Глеб! — Она с мольбой посмотрела на друга. — Что ты делаешь?

— Нет!

— Ты хоть понимаешь, как это все со стороны выглядит? — В отчаяние, одними лишь губами, произнесла, пытаясь достучаться до него.

— Это имеет значение?

— Для меня — да!

Наконец, Глеб отступил.

— Извини.

— Сынок? — Настороженно окликнула Маргарита Алексеевна.

— Да, мама? — Ничуть не смутившись, отозвался молодой человек.

— Что все…

В этот момент из-за спины Германа показался еще один мужчина. Лера несколько секунд вглядывалась в знакомые до боли черты. Но, когда он, смеясь, раскрыл для нее свои объятия, сомнений не осталось.

— Станислав Юрьевич! — Выдохнула девушка, стремительно сбегая вниз.

Давыдов по-отечески прижал ее к своей груди.

— Валерия, Валерия! — Мужчина поцокал языком, отстраняясь, чтобы лучше разглядеть гостью.— Ничего себе, ты вымахала! Теперь понимаю, почему твой старик так тобой гордится. Настоящая красавица. Скажи же, Герман?

Ох, лучше бы он его не спрашивал. Герман лишь презрительно фыркнул.

— Не льсти ты ей, отец! Короной обзаведется — сшибать замучаешься.

Станислав Юрьевич удивленно посмотрел на старшего сына.