Ты для меня? (СИ)

— Почему ты не можешь сказать своему мужчине о ребенке?

Не выдержав, принялась вырывать из рук Смирновой свой чемодан:

— Потому что нет у меня доказательств! Вот рожу, и сразу же вернусь. Тогда сделаю тест на отцовство, и…он поймет, что я не вру. А пока…нельзя так рисковать. На кону жизнь моего малыша!

— Лера, милая, да что же это такое? На кой черт тебе сдались доказательства? Вы любите друг друга. Собираетесь пожениться!

— Собирались! С-О-Б-И-Р-А-Л-И-С-Ь. Откладывается свадьба, месяцев на девять! Или же вообще…отменяется.

— Не совершай ошибку, умоляю! —  Отбросив в сторону злосчастный чемодан, женщина схватила ее за плечи. Встряхнула. — Так нельзя!

Она замерла на миг, вцепившись руками в собственные волосы. Голова шла кругом:

— Ты не понимаешь…не понимаешь! Он совсем недавно признался мне, сказал…

— Да?

— У него не может быть детей, Аня! Не может! Герман долгое время лечился от бесплодия, но все напрасно. И вдруг я, и…и! Черт! Да как я докажу ему, что не изменяла? Что ношу под сердцем именно его ребенка? Как?

— Господи!

— У меня нет выбора.

— Тот, который любит тебя, до…бл*дского умопомрачения!

Испуганно вздрогнули обе, ведь последняя фраза…не принадлежала никому из них.

Спирина резко обернулась на звук, и едва не потеряла сознание.

И черт его знает, от страха или облегчения.

Он находился здесь! Все это время. Курил на балконе. Вместе с ее отцом!

Все видел, и слышал!

Константин поманил Смирнову пальцем, и с притворной нежностью произнес:

— Анечка, подойди-ка ближе, золотко! Идем, поведаешь мне —  скоту бесчувственному — подробно, куда собралась увозить моего сына…

— Я не…

— Бегом, я сказал!

Больше Лера не слышала ничего и никого.

Казалось, мужчина пожирал ее, порабощал, и присваивал одновременно.

Он решительно приближался, а она какого-то черта все пятилась назад, прикрывая руками самое ценное.

— Герман, — прокаркала пересохшим горлом, — пожалуйста…

О чем просила, забылось сразу же. Напрочь, вылетело из головы. Ведь в следующую секунду, он фактически преклонил перед ней колено.

Гордый. Несгибаемый. Суровый. У ее ног!

Громко всхлипнула, когда Давыдов резким движением распахнул полы махрового халата, и вжался лицом в обнаженный живот, опаляя прикосновением.