Ты для меня? (СИ)

Она отчаянно пыталась вспомнить, почему именно ей нельзя его слушаться, вот только, не помнила.

С нарочитой медлительностью, девушка потянула вниз молнию на брюках. Выпустив на свободу, накрыла дрожащей ладонью его каменный ствол.

Больно схватив за волосы, мужчина впился в ее губы, заглушая, таким образом, собственный мучительный стон. Терзать влажные складки не переставал, но мощно толкнулся в мягкую ладошку. Лера помогала ему своей рукой, со всей страстью. Со всей самоотдачей, на которую только была способна.

— Герман, — жалостливо всхлипнула, — еще!

— Хочу тебя, — жаркий ответ, — до гр*баного безумия.

— М-м-м…да!

Два пальца погрузились в пылающее лоно. В тот миг Лера и поняла, что задыхается. От ощущений. От значимости момента. Значимости для нее.

— Узкая! Такая тугая…моя д-е-е-е-в-о-ч-к-а!

Ее голова непроизвольно заметалась из стороны в сторону. Это было что-то запредельное. Невообразимое. Запретное. Движения пальцев стали более резкими. Порабощающими. Не сбиваясь с заданного мужчиной ритма, ускорила скольжения собственной ладони.

— Пожалуйста, Герман! Пожалуйста!

— Что, пожалуйста? — Неотрывный взгляд глаза в глаза. — Скажи!"

"Свободной рукой она вцепилась в мужской подбородок, притягивая ближе.

— Быстрее! Умоляю тебя, быстрее! Герман…Гер...ман

Давыдова передернуло. С ошеломленным выражением лица, вздрогнул всем телом.

Тем не менее…

Словно завороженная, Лера наблюдала, как он выталкивает из себя семя.

Боже! Каким большим он был! Каким красивым!

— Бл*дь!

Придя в норму, мужчина окинул ее таким голодным и свирепым взглядом, что девушка в защитном жесте, свела колени.

— Ноги! — Рявкнул, резко раскрывая ее для себя. — Я разрешал это делать?

Его пальцы, вновь, были в игре.

— Разрешал?

Повторяя вопрос, больно укусил за подбородок. От пронзившего удовольствия, покрылась испариной.

— Нет.

Последовал смачный шлепок по заду. За дело. Хорошо. Она и так догадалась!

В следующее мгновение, сама набросилась на его губы. Как дикарка. Как обезумевшая нимфоманка. Словно, прощение вымаливала, за столь невинный жест.

— Не шевелись! — Прошептал, убирая пальцы.