Ты боишься темноты?

Очень хотелось рассказать матери обо всем, но она хорошо помнила угрозы безликого негодяя. Что, если он и вправду убьет маму?

На самом деле насильник мучил Келли не больше нескольких минут, но эти минуты навсегда изменили жизнь Келли. Из девочки, которая, как все ее сверстницы, мечтала о муже и детях, она превратилась в затравленную тень, считавшую себя грязной и опозоренной.

И еще кое-что изменилось.

После той ночи она стала бояться темноты.

Глава 8

Когда Келли исполнилось десять, Этель заставила ее помогать по дому и строго спрашивала за все, несмотря на то что порой работа была не по силам десятилетней девочке.

Келли поднималась в пять утра, чтобы почистить туалеты, вымыть пол на кухне и помочь матери приготовить завтрак. После школы она стирала белье, вытирала пыль, подметала и вместе с матерью готовила ужин. Жизнь превратилась в утомительную, невыносимо тоскливую поденщину.

Келли была готова снять с материнских плеч хотя бы часть обязанностей в надежде на похвалу. Но слов ободрения и благодарности она так и не дождалась.

Мать была слишком занята жильцами, чтобы уделять внимание дочери.

В детстве какой-то добродушный жилец прочитал Келли «Алису в Стране чудес», и она долго поражалась исчезновению Алисы в волшебной кроличьей норе. Позже она часто мечтала о таком способе бегства от действительности.

Вот что ей нужно: уйти от всего. Спрятаться в такую же норку. Невозможно провести всю жизнь за чисткой туалетов, мытьем полов и уборкой после нерях постояльцев.

И вот однажды Келли нашла свою волшебную кроличью нору.

Воображение – вот что ее спасло. Воображение, способное унести в любое место на земле. Она переписала свою жизнь…

Теперь у нее был отец, с таким же цветом кожи, как мать. Они никогда не сердились, не кричали на нее. И все жили в чудесном доме. Родители любили ее. Любили. Очень любили.

Келли было четырнадцать лет, когда мать вышла замуж за одного из постояльцев, бармена по имени Дэн Берк, мрачного, вечно всем недовольного ворчуна средних лет. Келли никак не могла ему угодить.

– Ужин паршивый…

– Это платье тебе не идет.

– Жалюзи в спальне по-прежнему сломаны. Я же велел тебе починить…

– Ты плохо вычистила туалеты…

Ко всему прочему, отчим Келли сильно пил. Перегородка между чуланом Келли и спальней матери была очень тонкой, и ночь за ночью девочка слышала звуки ударов и вопли.

Теперь по утрам на лице Этель неизменно красовался толстый слой косметики, не скрывавший, однако, синяков и подбитых глаз.

Келли была в отчаянии.