Твоя на 7 ночей

– Ещё чуть, вот так, умница.

Русские слова Эрика смешиваются с итальянской бранью, губы оставляют следы на коже, чередуя поцелуи с жестким втягиванием кожи, когда она начинает гореть.

А затем ладонь обжигает струей спермы, витает мускусный запах. Губы мужчины спускаются ниже, прихватывая сосок. Коротко, быстро, но оставляя после себя короткие вспышку судорог.

– Умница, Мио. Нас с тобой ждёт замечательная ночь.

Глава 8. Мина

– Расслабься, - Эрик произносит это так, словно всё просто и легко. – То ты так открыта, то зажата со всех сторон.

– Знаю.

Отправляясь в клуб Эрика я, на самом деле, не надеялась на то, что смогу просто договориться. Вот он покрутит у виска и скажет, что может спокойно разлечься с другими, не теряя деньги. А ещё была опасность, что мужчина просто возьмёт меня, не согласившись, ничего не обещая.

Я понимала риски и была готова. Готова на всё, чтобы защитить своих родных. Выдержать всю жестокость, унизительность, мерзость. Всего одна ночь и у нас появиться месяц, чтобы найти сто тысяч зелени.

И этот мужчина согласился. Рассмотрел меня, как товар, распробовал, и велел приготовиться к понедельнику. Его помощница скинула мне длиннющий список требований. Все лишние волосы удалить, нижнее бельё интересное, но чёрное. Чулки, не слишком резкие духи, никакого запаха сигарет.

А теперь я здесь. На его коленях. Голая.

– Меня не привлекает спать с деревянной. Я сделал тебе больно?

Есть только один ответ, правильный и правдивый.

– Нет.

– Бил, принуждал, угрожал?

– Вы угрожали моей подруге.

– Конкретно тебе, Мио. Я был к тебе жесток? – мотаю головой, потому что чувствую себя глупой. Как ему объяснить, что страх перед ним иррациональный, но оправданный? – Хорошо. Тогда что тебя заставляет так трястись?

– Всё. Я же сказала, что это впервые и…

– Тебе нужна прелюдия подольше?

На губах Эрика усмешка, но она не выглядит злой или пренебрежительной, скорее дразнящей.

– Всё нормально, Мио. Мы можем двигаться медленней, хотя, кажется ты раскалена до предела.

Его пальцы мажут по моему лону, словно проверяя. Надавливают на клитор и вход, пачкаются в смазке. И мужчина прав, у меня всё там горит. Так, как никогда до этого.

– Cazzo[1], какая же ты влажная. Приведи себя в порядок, - произносит внезапно, помогая мне подняться. – И спускайся вниз.