Цирк проклятых

Его я надела и сунула все еще светящийся крест в карман. Когда он будет спрятан, сияние должно прекратиться. Почему мы с Ясмин пострадали – только потому, что свитер был свободной вязки, а ее топ оставлял много голого тела. Тело вампира, прикоснувшееся к освященному кресту, испаряется быстро.

Теперь, когда крест был спрятан, Жан-Клод смотрел прямо на меня.

– Я прошу прощения, ma petite. Я не собирался вас сегодня пугать.

Он протянул мне руку. Его кожа была белее покрывающих ее кружев.

Я игнорировала протянутую руку и встала, опираясь на кровать.

Он медленно опустил руку. Его темно-синие глаза смотрели на меня очень спокойно.

– С вами у меня никогда не получается так, как я хочу, Анита Блейк. Интересно почему?

– Может быть, вам пора понять это как намек и оставить меня в покое?

Он улыбнулся – всего лишь легкое движение губ.

– Боюсь, что для этого слишком поздно.

– И что это должно значить?

Дверь распахнулась толчком, ударилась о стену и пошла обратно. В дверях стоял человек с дикими глазами и покрытым каплями пота лицом.

– Жан-Клод! Змея!..

Он тяжело дышал, будто пробежал всю лестницу бегом.

– Что там со змеей? – спросил Жан-Клод.

Человек медленно перевел дыхание.

– Она сошла с ума.

– Что случилось?

Человек покачал головой.

– Не знаю. Она напала на Шахар, укротительницу. Шахар мертва.

– Она уже в толпе?

– Еще нет.

– Нам придется отложить эту дискуссию, ma petite.

Он двинулся к двери, и остальные вампиры за ним по пятам. Отличная муштра.

Стройная негритянка натянула через голову свободное платье – черное с красными цветами. Пара красных туфель на высоких каблуках – и она исчезла в дверях.

Мужчина выскочил из кровати, голый, и стал натягивать тренировочный костюм. Смущаться времени не было.

Это не мое дело, но что, если кобра попадет в толпу? Не мое дело. Я застегнула жакет так, чтобы не видно было, что я без рубашки, но не так высоко, чтобы нельзя было вытащить пистолет.

Из двери в яркий свет палатки я вышла раньше, чем мужчина успел натянуть штаны.

Вампиры и оборотни были уже возле ринга, рассыпаясь цепью вокруг змеи. Она заполнила весь ринг черно-белыми извивающимися кольцами. В ее глотке исчезала нижняя половина человека в блестящем трико. Вот что удерживало ее пока от рывка в толпу. Время на кормежку.

О Боже милосердный!

Ноги человека конвульсивно дергались. Он не мог быть живым. Не мог. Но ноги дергались. О Боже, пусть это будет просто рефлекс.