Цена мира. Родить от врага

Отец велел домработнице регулярно убирать эту комнату и не сметь там что-либо менять. Думаю, он часто заходил туда тайком. Садился на кровать или в ее любимое плетеное кресло, где она могла часами сидеть, что-то вечно рисуя карандашом на бумаге, и начинались его тихие страдания. Я была уверена, что он страдал. Пусть они последние несколько лет спали в отдельных комнатах, пусть почти не разговаривали – папа тосковал. Потому что осознал слишком поздно, сколько она для него значила.

Всякий раз, следуя по коридору мимо ведущей в мамину спальню двери, я не могла не посмотреть на нее.

Жуткий озноб прошел по телу. Не знаю, чего я испугалась, но внутри застыла уверенность, что там кто-то есть! И этот кто-то не отец и не горничная.

Все ближе подходя к двери и впиваясь взглядом в узкий проем, я вдруг услышала звук, который заставил меня оцепенеть.

Не до конца осознавая, насколько это невероятно и невозможно, я ускорила шаг и с силой толкнула дверь. Просторная светлая комната, залитая солнцем, где мне был знаком каждый уголок, сразу показалась какой-то… другой. Но я не смогла понять, что не так, пока не увидела ее – сидящую на двуспальной кровати спиной ко мне.

Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Те же приспущенные узкие плечи, те же непослушные волнистые волосы до лопаток, которые мама красила в темно-красный цвет и всегда убирала на висках. Она сидела так тихо… Будто даже не дышала. И я не дышала вместе с ней, потихоньку обходя кровать.

Так откуда же звук карандаша?.. Тут я и заметила, что в комнате нет картин. Ни одной. Все стены пустовали, будто кто-то взял и беспощадно забрал мамины работы!

Я, наконец, увидела ее безмятежное бледное лицо, направленное к окну, и грудь заходила ходуном.

– Мама… Мамочка! – Я кинулась к ней, упала прямо на колени возле ее ног и потянулась жадно обнять.

Все тело затряслось от горького плача. Я почувствовала, как мама медленно накрыла меня руками, начала ласково гладить.

– П-почему ты не приходила ко мне?.. – сетовала я надрывисто. – Я так скучала!

Я оторвалась от нее и подняла заплаканный взгляд, чтобы увидеть лицо.