Цена мира. Родить от врага

К тому же моя подруга сообщила о неожиданном сюрпризе так громко, будто очень хотела, чтобы нужные уши об этом услышали.

– Правда?! – воодушевленно отозвалась я, беззастенчиво ей подыгрывая. – Ничего себе… А от кого?

– Ой, не знаю… – с налетом растерянности ответила Мира. – Никакой записки не было.

Вскинув брови, я многозначительно протянула:

– У-у-у… Тайный ухажер?

Кухарка кокетливо заправила кудрявую прядку волос за ухо и, сверкнув белыми зубками в улыбке, пожала плечами.

– Кто бы это ни был, он точно знал, какие цветы я люблю! – горделиво заявила она.

Со стороны стола внезапно послышался глухой трехэтажный мат, который привлек наше внимание. Олег поднялся из-за стола так неосторожно, что тот дернулся, и оставшийся кофе из перевернувшейся кружки залил столешницу.

Напряженно глядя на охранника, Мира неожиданно выпалила:

– Прости, ты что-то сказал?..

У меня аж челюсть отвисла от ее дерзости. Она точно понимала, что дергает тигра за усы, но совершенно не боялась!

Сосредоточив суровый взгляд на кухарке, Олег грубовато выдал:

– Например?

– Ну… – отозвалась она, заметно заволновавшись, – может, ты тоже рад за меня?.

Он прищурился, всем видом предупреждая Миру о том, что таким образом играть с ним опасно. Но в следующий момент, будто резко взял себя в руки.

– Да, – сухо бросил Олег. – Прямо трепещу. Могла бы и раньше сказать, что завела себе ебаря!

Она так и застыла, обомлело раскрыв рот.

– Что?.. Но… я не говорила…

Однако Олег не стал слушать кухарку. С грохотом задвинул стул и зашагал прочь из кухни.

Растерянно застыв на долгие секунды, Мира закусила губу. В какой-то момент неловко развернулась, взяла полотенце и отошла от меня подальше – к посудомойке, из которой начала вынимать дрожащими руками посуду.

Глава 25

Едва начав, кухарка вдруг закрыла посудомойку и посмотрела в сторону стола. Прижав к себе полотенце, она решительно направилась туда, видимо, чтобы вытереть разлитый Олегом кофе, но, скорее всего, просто не знала, как справиться с нервами.

Я последовала за ней. Мира принялась неуклюже обходить стол, чтобы стереть расползшуюся лужу, и так затравленно выглядела, что сердце сжималось. Молча приблизившись, я отобрала у нее полотенце и усадила пострадавшую от грубости Ромео Джульетту на ближайший стул. Сначала она недоуменно посмотрела на меня, но затем смиренно опустила глаза, закрыла лицо руками и, поставив локти на стол, затряслась от тихого плача.

Я отошла от нее, только чтобы взять салфетки.