Цена искупления

Тяжелая дверь захлопнулась, и машина резко рванула с места.

С ней обращались, как с вещью. И в этом Рената безошибочно узнавала Артура. Вечного мучителя и тирана.

— Сиди не рыпайся, — тот, который сидел ближе пнул её ногой и злобно заржал. — А то быстро угомоню.

Рената отползла в угол. Села, сжавшись, прикрывая живот ладонями. Пальцы дрожали. Ноги свело от страха, а к горлу подкатывала тошнота.

— Всё хорошо, малыш.... — прошептала тихо. — Папа нас спасет. Он найдет. Он сильный. Он не бросит нас....

Но внутри всё разрывалось.

Внезапная мысль пронзила сознание. Её не обыскивали. Телефон должен быть в кармане. Рената замерла и осторожно проверила, нащупала гаджет и глухо сглотнула. Осторожно достала, но руки тряслись так сильно, что он выпал и ударился об метал.

Она застыла от ужаса и боялась сделать даже вдох.

Один из мужчин обернулся:

— Даже не надейся. Тебе не сбежать.

Или не заметил, или сделал вид. В любом случае — это был шанс.

— Смотри в камеру. Босс хочет поздороваться, — добавил второй и достал камеру. — Улыбайся, детка. Он скучал.

— Урод, — прошептала Рената, сквозь зубы.

— Что-что? — Он наклонился. Глаза у него были темные, мутные.

— Лучше бы ты сдох, — процедила она сквозь зубы.

Он только заржал.

— Не дождешься. Муж тебя научит вести себя правильно.

Сделал пару кадров и откинулся на спинку.

К Ренате снова потеряли интерес. Она медленно подняла телефон, выключила звук и убавила яркость.

Заблокировала телефон и спрятала его под юбку, мысленно умоляя о помощи. Если кто-то и спасет — то только Степан.

Глава 35

Степан с яростью глядел в лицо Артура, слыша в трубке испуганный голос Ренаты. Он был живой, реальный. Все происходило прямо сейчас и Степа ничего не мог с этим сделать.

Всё окончательно стало ясно. Его обвели вокруг пальца.

— Как? — прорычал он глухо.

— Небольшой перфоманс в отделе, — довольно хмыкнул Артур и отложил телефон в сторону. — Им не до какой-то там пузатой бабы.

Рената у него. У этого ублюдка. Этого хватило, чтобы кровь ударила в виски. Степа не проронил больше ни слова. Только сжал кулаки, медленно, так, что суставы хрустнули, будто готовясь взорваться. Внутри всё кипело. Вся злость, весь страх, боль и бессилие накопленные за последние минуты, сконцентрировались в одном движении.