Цена искупления

Пару коробок молока, яйца, мука. Руки будто сами начали работать. Тесто замешивалось на блины, сковорода шипела на плите.

Вдохнув теплый аромат выпечки и масла, Рената впервые за день улыбнулась. Пахло домом. Пахло тем, чего ей так давно не хватало.

Когда первые тарелки с золотистыми блинчиками были аккуратно расставлены на столе, в кухню заглянула Людмила, диспетчер.

— Ого! — воскликнула она, обнюхивая воздух, как охотничья собака. — А у нас, я смотрю, праздник живота?

Рената смущенно улыбнулась и жестом пригласила её за стол.

— Угощайтесь, — тихо сказала она.

Людмила без лишних слов взяла один блин, откусила и зажмурилась от удовольствия.

— Девочка ты наша золотая, — проговорила она с набитым ртом. — Вот бы нам тебя насовсем сюда.... А то с нашими бойцами ни у кого руки до кухни не доходят.

Они сидели, болтая о пустяках: о погоде, о весенней распутице, о какой-то собаке, приблудившейся на базу. Рената смеялась, чувствуя, как вместе со смехом выходит из груди застарелая тяжесть.

Шум во дворе оборвал их разговор.

Рената подскочила и кинулась к окну.

Во дворе суетились спасатели. Разгружали оборудование, складывали гидравлику, шланги, баллоны. Среди всей этой суеты она сразу нашла Степана.

Он стоял у капота машины, отдавая команды короткими жестами, лицо нахмурено, сосредоточено. Но, будто почувствовав взгляд, поднял голову.

Их глаза встретились.

Рената на секунду затаила дыхание. Казалось, шум двора исчез, остались только она и он.

Степан смотрел на нее чуть дольше, чем требовалось. В его взгляде было что-то такое твердое, надежное, от чего внутри у Ренаты потеплело и вековые льды начали таять.

Он коротко кивнул ей.

Рената ответила легкой улыбкой, не в силах оторваться от окна.

За спиной хмыкнула Людмила:

— Сразу видно, кто кого тут на крючке держит.

Рената смущенно опустила глаза, но внутри стало по-настоящему тепло.

*****"

"Спасатели мчались на вызов, который не предвещал ничего хорошего.

Когда прибыли на место, улица была затянута дымом. Пахло гарью и металлом. Куски бетона, перекрученная арматура, разбитые витрины. Толпа зевак, паника, крики. Работать приходилось быстро: каждый миг промедления стоит чьей-то жизни.