Цена искупления

Степа ей ничем не обязан. Но всё же в его голосе было нечто, что не объяснишь словами. Устойчивость. Надежность. Тот самый несокрушимый камень, на который можно опереться.

Она остановилась под козырьком ближайшего подъезда, прикрылась зонтом и достала телефон. Пальцы дрожали, как от холода, так и от внутреннего волнения. Рената долго смотрела на экран, будто пытаясь спросить у него совета. Потом всё-таки нажала «вызов».

— Да? — голос в трубке прозвучал чуть хрипло.

— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю? Простите, если не вовремя.

— Всё хорошо, — коротко ответил он. Его голос был спокоен, ровен. Слишком ровен. Она ощутила, как за этим спокойствием прячется что-то недосказанное, несказанное, и почти ощутила, как он напрягся на том конце провода.

— А вы? Как вы себя чувствуете? — спросил Степа, после паузы. — Привыкли к новому жилью?

— Да, спасибо.

Повисло молчание. Казалось, что даже город на мгновение притих.

— Если что-то нужно — звоните. Не стесняйтесь, — произнес Степан, и в этом голосе промелькнуло что-то теплое, человеческое.

Рената чуть улыбнулась, будто он стоял рядом. И на секунду ей показалось, что он действительно рядом.

— Спасибо, — прошептала она. — Я это ценю.

Ещё секунда — и Рената почти спросила, зайдет ли он на чай. Но сжала губы. Не осмелилась.

— Рад был вас услышать, — мягко сказал он. — Берегите себя.

Связь оборвалась. Она всё ещё держала телефон у уха, как будто он мог ещё что-то сказать. В груди жгло.

Рената прислонилась к холодной стене подъезда и закрыла глаза. На щеках ее смешались дождь и что-то ещё. И пока прохожие спешили по своим делам, она стояла, сжимая телефон, и чувствовала, как в груди пульсирует что-то неживое и тяжелое, то ли страх, то ли тоска, то ли желание, которому не суждено сбыться.

Потом она развернулась и пошла домой. В пустую, тихую квартиру, где все напоминало о человеке, который теперь жил в отдельном, своём мире. Но всё равно был ей ближе всех.

Степа сбросил вызов первым. Чтобы не сказать лишнего. Чтобы не сорваться и не поехать к ней прямо сейчас. Но пальцы, сжимавшие телефон, выдали дрожь, которую он никак не мог унять.