Цена искупления

*****

На базе дни тянулись медленно и болезненно. Первое утро Степан провел в медблоке, где дежурный врач с кислым выражением лица обработал ожоги и вручил список ограничений. Потом было пусто. Ни вызовов, ни дел, только фоновые разговоры, хлопки дверей и ритуальные перекуры под навесом.

Степа не привык быть в стороне. Руки чесались к работе, но Захар держал слово и не подпускал. Степан бродил по части, проверял инструменты, помогал по мелочи. Вроде был среди своих, но ощущал себя лишним.

Промаявшись несколько дней, Степа снова пришёл на ковер к начальству.

"— Куда собрался? — Захар стоял, скрестив руки.

— Командир, возьми меня. Я в порядке.

— Ты только с койки слез. Не время.

— Я готов. Только дай мне шанс.

Захар молчал. Потом выдохнул:

— Хорошо. Но одно условие.

— Понял. — Степан кивнул.

— Тогда вперед. С Богом.

И вот он уже снова в машине, среди своих. Сердце билось ровно, как мотор. На миг показалось, что всё стало, как прежде. Но внутри тлела другая правда — больше ничего не будет «как прежде». И всё же он поехал. Потому что не умел иначе.

Место аварии встречало оглушающим шумом сирен, дымом и разбросанными по асфальту обломками. Несколько машин всмятку. Один легковой авто наполовину свисал с кювета, другой с разбитой мордой.

Захар быстро распределял задачи:

— Ян, Клим — на ту сторону, машина с людьми, зажаты. Майя — к скорой, координация. Макс, тебе пострадавших по списку, проверить дыхание и пульс. Кулешов — остаешься здесь, наблюдаешь. Без команды — ни шага.

Степа кивнул, стиснув зубы. Психовал. Пальцы дрожали не от боли, а от бессилия. Смотреть, как команда работает, а ты стоишь в стороне — хуже пытки. Он шагал по периметру, вглядываясь в лица, помогал передать носилки, оттаскивал металлические осколки.

— Эй, аккуратно! — послышался голос Яна. Один из зажатых подростков терял сознание. Металл вогнут в салон, кислород на исходе.

— Клим, поддомкрать, я просунусь внутрь!

И тут Степа услышал крик Макса:

— Здесь обрушение, у меня рука застряла! Помогите!

Захар обернулся. Ян на помощь не мог — он был внутри машины. Времени нет.