Цена искупления

А о нем. О том, как можно быть таким — сильным, спокойным, искренним. Без намеков, без требований, без грязи между строк. Просто помочь — и не ждать ничего взамен.

«Наверное, его жене повезло», — подумала Рената. — «Если у него есть жена.…»

Ей не хотелось отпускать эту мысль. Она кружилась, как дым после пожара, медленно оседая на сердце. В какой-то момент Рената села на край кровати и прижала к себе подушку, как будто та могла удержать остатки тепла, которое Степан оставил после себя.

Она легла поздно, ворочалась, все думала о нем.

— Пора собираться. Вас выписывают, — сказала медсестра, держа в руках документы.

Рената кивнула. Села. Но чувствовала, как все внутри снова сжимается. Не из-за боли. Из-за неуверенности, что будет дальше.

И в этот момент дверь распахнулась снова.

На пороге стоял он. Степан. В обычной чёрной куртке. Такой же строгий. Такой же молчаливый. Но в его взгляде читалась решимость.

Он не говорил ничего лишнего. Просто смотрел. Ждал. Как будто все уже решил за неё. И она вдруг поняла, что.… это не пугает. Это впервые успокаивает.

Рената опустила взгляд. Отказывать было бы глупо. В ее положении просто смешно ерепениться.

— Дайте мне минуту, — сказала она тише, чем хотелось, и принялась собираться.

Степан ждал за дверью, прислонившись к холодной стене коридора. Его ладони вспотели, сердце стучало, будто он снова оказался в дыму, только теперь — в эмоциональном.

А если она откажется? Если испугается? Если решит, что он хочет чего-то другого? Он не знал, как объяснить, что у него нет никаких планов. Только чувство простое, прямое, необъяснимое. Ответственность. Не за спасенную жизнь. За неё.

Рената не отказалась. Он помог ей донести пакет, открыл перед ней дверь такси, придержал за локоть. Не навязчиво — бережно.

Квартира встретила тишиной. Простой, почти холостой уют: чистые стены, старая, но добротная мебель, запах свежести и.... одиночества.

Степа помог своей гостье раздеться у входа, повесив ее куртку на крючок, а пакет с вещами поставил на табурет у стены.