Царский сплетник

Месяц назад с легкой лапы Жучка Виталик наелся мяса белой змеи, благодаря чему научился понимать язык птиц и зверей. Вечная перебранка воробьев, дерущихся за крошки хлеба, и воркование любвеобильных голубей ему так надоели, что мозг автоматически отключал эти способности, фильтруя информацию, но теперь, в зловещей тишине, они включились снова. Кто-то пел о степи, знойных песках, и этот голос усыплял…

Виталик тряхнул головой. Фигушки! Меня хрен усыпишь! Сплетник подкрался к двери, выскользнул в коридор и, затаив дыхание, начал спускаться по лестнице.

«Твою мать!» — мысленно выругался юноша. Их действительно засыпало. Песок сочился из невидимых щелей в полу и медленно поднимался вверх.

Медлить нельзя, понял Виталик и преодолел оставшееся расстояние до змея одним прыжком, перемахнув через перила. Правила рыцарских поединков юноша не признавал, тем более в ситуации, когда под угрозой жизнь его друзей, а потому без зазрения совести напал со спины, лихим ударом абордажной сабли снеся голову Нагу с узких плеч. Голова глухо стукнулась об половицы, и только тут Виталик понял, кого обезглавил.

"«Что-то тут не то», — сообразил сплетник. Он в магии не силен, но логик был прекрасный и быстренько просчитал, что, раз со смертью Нага песок исчез, а сонная одурь с друзей не слетает, значит, сонные чары наложил не он.

Виталик вихрем пронесся по всем помещениям бывшего терема Никваса и, не найдя посторонних, выскочил во двор. В глаза сразу бросились спящие на боевом посту друзья. Кто опасно свесился с вышки, кто прикорнул в полном вооружении у ворот, опершись на пищаль, а кто спал просто на земле.

«Нет, это не тролли, — сообразил Виталик. — Если б это были тролли, бубен бы звучал. И у них ума не хватило бы Тугарина Змея под себя подмять.