Царский сплетник

Он вышколил бывших пиратов так, что его слово для них было закон, и за весь вечер каждый выпил не больше одного кубка.

— Кэп, — на прощание сказал ему Семен, — ежели укачает, за портьеру загляни.

Виталик понял, что в каюте его ждет сюрприз, и первым делом полез за портьеру. Он не обманулся в ожиданиях. За портьерой скрывалась роскошная кровать таких размеров, что ей мог бы позавидовать и царь. Да еще и с балдахином. Поверх одеяла лежала записка с лаконичной надписью: «Сексодром».

— Вот подлецы! — невольно восхитился юноша.

Ребята все предусмотрели, даже то, что кэп парень молодой и в гамаке с девчонкой развлекаться будет трудно. Он плюхнулся в постель не раздеваясь и тут заметил висящий на стене рядом с кроватью шнурок, один конец которого был заправлен в золотой шарик, а другой уходил в стену. Под шнурком висела табличка, на которой была выгравирована надпись «Легкий бриз». Ему стало любопытно, и он дернул за шнурок.

— Братва, начинай! — донесся до Виталика голос боцмана откуда-то снизу, и кровать пошла ходуном, изображая качку.

— Ни хрена себе легкий бриз! — завопил сплетник, скатываясь с постели. — Да это целый ураган!

— Кэп! Только скажи! — донеслось до него дружное ржание братвы со стороны кают-компании. — Мы тебе любой шторм устроим, хоть шесть баллов, хоть двенадцать!

— Вот подлецы!

Юноша не поленился глянуть под кровать. Полюбовавшись на хитроумный механизм на ременной тяге, ведущий куда-то вниз, сплетник поднялся, дернул за шнурок вторично, и на море наступил штиль.

— Все, братва, заткнулись! — услышал он голос боцмана.

— Ну, артисты, — хмыкнул Виталик, плюхаясь обратно на кровать, и закрыл глаза…

Проснулся юноша рывком, внезапно, с тревожным ощущением опасности, вошедшей в дом. Сначала он не понял, что его насторожило, вокруг царила тишина, а потом сообразил, что именно эта тишина его и насторожила. Даже ночные птицы за окном не пели. Виталик соскользнул с кровати, сдернул со стены абордажную саблю, на цыпочках подкрался к иллюминатору, открыл его.

«Черт! Неужели снова тролли шаманят? — испугался юноша. — Если они опять вышли из повиновения, значит, дело швах. Да и весточек из Заовражной низменности от наших ребят давно не было».

Виталик закрыл иллюминатор, и тут его уха достиг тихий, шипящий свист, идущий откуда-то снизу. В голове словно щелкнул переключатель, и он сообразил, что это пение, а не свист.