Царский сплетник

Юноша поднялся, деликатно, ножкой откатил черта в угол гридницы, вернул табакерку в карман и сел обратно на лавку.

— Ладно, как протрезвеет, выясним: откуда у него такие антисемитские настроения.

— Да чего там выяснять, — безнадежно махнул рукой самый толстый черт. — Он несколько лет назад с Абрамом Соломоновичем бизнес замутил.

— С царским казначеем?

— Ну да.

— Бедненький… сочувствую. Это без шансов. Вопрос исчерпан. Однако продолжим. Поговорим теперь о том, зачем вы меня подставили. Причем подставили не как царского сплетника, а как боярина, хозяина этих земель.

Виталик решил окончательно добить чертей. Разумеется, морально, чтоб в будущем больше не дергались. В его голове уже созрел план, и в этом плане рогатой братве было отведено особое место. Пока все складывалось просто замечательно.

— Мы? — ахнули черти.

— Да ты что, хозяин!

— Мы никогда!

— Да мы за тебя… — Черти готовы были рвать косоворотки на груди в знак преданности новому хозяину.

— А кто чертовым табачком в Великореченске торгует, Пушкин? — рявкнул на них юноша.

— Так…

— Ну, мы…

— Это серьезное преступление! — резко сказал Виталик. — Преступление, за которое надо на кол сажать. А раз вы мои холопы, то получается, торгуете от моего имени! Вы хоть понимаете, как меня перед царем-батюшкой подставили?

— Прости, боярин!

— Хочешь, мы прикажем эльфам все конопляные плантации сжечь?

— Здесь отныне приказы отдаю только я! — властно сказал сплетник.

Черти замерли, втянув головы в плечи.

— Ничего не ломать, ничего не жечь! Это растение огромную ценность имеет, но не в качестве чертова табака.

— Почему? — рискнул задать вопрос самый толстый черт.

— Потому что вместо приличного гашиша вам сюда эльфы какой-то силос тащат, а вы, как я понимаю, его рубите, сушите — и получается у вас чертов табачок. Я прав или не прав?

Черти утвердительно закивали головами."

"— А нужно делать иначе.