Царский сплетник

Иноземные корабли, не закончив разгрузочно-погрузочных работ, в спешном порядке снимались с якоря, поднимали паруса и валили, от греха подальше, спасаясь от «диавольских рыбок», пока они не схарчили их корабли вместе со всей командой. Больше всего Виталий умилила группа стрельцов, с ручными пищалями, нацеленными на ведро, которое какая-то баба вытягивала из колодца. Рядом стояла другая баба и причитала:

— Это я, выходит, мужика свово вчера зазря обидела!

— А что?

— За водой его послала, а он все ведра расплескал.

— Не, чекушки мало, — усмехнулся один из стрельцов, — штоф бери, а лучше два. Я чуток попозже зайду, подсоблю тебе его уговорить.

— Мужика или штоф? — заржали остальные стрельцы, которые, как и положено солдатам, воинского духа не теряли и панике не поддавались.

— Погодите, дети мои! Водичку сию освятить не помешает.

К колодцу спешил батюшка в длиннополой рясе с большим серебряным крестом в руках.

— Та-а-ак. Процесс пошел, — радостно сказал царский сплетник, — Вот что значит — великая сила искусства! Пусть только теперь бояре попробуют сказать, что от моей газеты толку нет.

Насладившись картиной сотворенного им переполоха, Виталий развернул стопы в другую сторону, но все же не мог не задержаться в Нижнем граде около столба со своей листовкой, под которой вещал толпе какой-то добровольный оратор.

— Ну браконьеров от Великой реки, я, кажется, отвадил. Операция «Большой улов» идет к финишу. Ну-с, мне здесь больше делать нечего. Пора домой.

Так как до дома ему идти пришлось вдоль потока, а не против, добрался до него довольно быстро — минут за пятнадцать. Около подворья Янки Вдовицы топтался Семен с пятеркой своих самых преданных и верных бойцов, которые держали в руках большой трепыхающийся сверток.