Царский сплетник

Капитан их уставился на нас горящими глазами да как завопит: «Отдайте нам свои доходы неправедные, не то рыбнадзор на вас спущу! Переполнили вы чашу терпения, браконьеры хреновы! В реке Великой уже зло диавольское завелось: тарань под названием пиранья! Мы ведь такие же, как и вы, раньше были, а теперь смотрите что с нами сталось!» И костями своими начали потрясать.

— Ну а вы чего? — дружно ахнула толпа.

— А что нам оставалось? Отдали свои доходы… — Рыбак допил из горла свой штоф и брыкнулся рядом с казаном на землю, выронив стеклянную емкость внутрь чугунка.

— Ой… а у меня Васятка на реку купаться пошел, — побледнела вдруг одна баба.

— А мой Петро переметы поплыл проверять, — спала с лица другая.

— А-а-а!!!

Виталий с посыльным вынесло общим потоком из рванувшей во все стороны толпы.

— Вот теперь давай в свою немецкую слободу, — удовлетворенно хрюкнул царский сплетник, выдернув посланца Вилли из общего потока. — Найн, найн.

— Ясно, ясно. Я все понял. Заткни фонтан и двигай ножками.

Посольская слобода вплотную примыкала к крепостной стене, отделявшей Верхний град от Среднего, и была отделена от внешнего мира еще одной стеной пониже. Ворота охранялись стрельцами, но внутрь уже пускались не все подряд, а только иноземцы, русские бояре, состоятельные купцы да люди государевы. Виталий стрельцы узнали азу и пропустили внутрь беспрепятственно. Он становился в Великореченске популярной личностью.

— От ить заграница, блин!

Действительно, посольская слобода выглядела натуральной заграницей. Чистые, ухоженные улочки, аккуратные палисадники возле каменных домов и роскошные вывески над входами магазинов. Надписи все были сделаны на русском языке, отдавая дань приютившей иноземцев стране.

— «Орихрейнь», — прочитал одну из вывесок Виталий, — Это чем же они там торгуют?

— Лютший франкский парфюм.

— Не… Ори не ори, а хрень с таким названием ни за что бы Янке не купил.

Глава купеческой гильдии поджидал царского сплетника на летней веранде уютной кофейни. О том, что это именно кофейня, красноречиво говорила вывеска над входом, на Которой была нарисована чашка с черным кофе, над которой вился то ли пар, то ли дым. Вилли Шварцкопф поднялся навстречу юноше и уважительно пожал ему руку, кивком отпуская посыльного.