Трубадура

– Хорошо-хорошо, я помню, вы не руководитель. Вы один из заместителей, но тем не менее. Вы хотите держать среди своих коллег такую мразь?

Человек напротив смущенно прокашлялся. Снова взялся за усы, но быстро опустил руки. И Степан отчетливо понял: делать тот  ничего  не намерен. Ну и ладно, сами с усами.

- Дайте мне его адрес. Просто дайте мне его адрес. Как его можно найти.

Они снова какое-то время молча смотрели друг другу в глаза.

- Не спешите портить себе биографию, молодой человек, - прозвучало тихо. – Вот вы сказали – коллега.

Коллегой его назвать уже нельзя…  - мужчина поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и оперся о них подбородком. – Инициирована процедура… впрочем, вам это не важно. Кирилл Леонтьевич сейчас находится в лечебнице для душевнобольных. На Пряжке. С очень сомнительными перспективами.

- Что?! – Степан опешил. И, поскольку его не торопились просвещать, пришлось спрашивать самому.  - А как?!

- А вот так,  - усатый вздохнул, кивнул на ноутбук. – Примерно в таких же… обстоятельствах…Не спрашивайте меня о подробностях, пожалуйста.

Нам больших трудов стоило замять это дело. Но родственники его вцепились в тот эпизод.... мертвой хваткой. И очень быстро организовали принудительное лечение. И все сопутствующее.

Степан хмурился, обдумывая услышанное. Что-то не клеилось, но едва он собрался задать еще вопросы, как его опередили.

- Трехкомнатная квартира в доме Веге (1) на Крюковом.

Степан нахмурился сильнее.

- Это дорогая, очень дорогая недвижимость в центре, - с усталым видом продолжил усач.

-  Я даже не возьмусь сказать, сколько она стоит. Десятки миллионов. А то и сотня. Родственники Кирилла Леонтьевича использовали этот шанс, чтобы признать его недееспособным, упрятать в клинику и заполучить квартиру.

- И у них это получилось?

- Скорее всего.

Степан молчал, осмысливая услышанное. Сказать было нечего. Попрощались молча, рукопожатием, и он вышел за дверь. По всему так выходит, что с местью Степан опоздал. Точнее, в этот раз верховные жернова смололи не только тонко, но и быстро.

*

Ветер, дующий с севера, то превращал волосы в подобие змей, шевелящихся вокруг головы, как у Медузы Горгоны, то забрасывал пряди на лицо, перечеркивая его красно-рыжими полосами.  А женщина все смотрела, не отрываясь, на море. Туда, где сливалось темно-серое и светло-серое. Пронзительно прокричала какая-то птица, наверное, чайка, и женщина вздрогнула. Оказывается, она замерзла. Наверное, пора возвращаться.