Тропиканка. Книга 1

Жаль, что Кассиану и дон Рамиру недавно ушли в море, а то бы Витору непоздоровилось!"

"— Твой отец тоже ушел вместе с ними? — спросила Питанга. — Наверное, ты скучаешь по нему?

— Да, конечно. Хотя я уже и привыкла, что его подолгу не бывает дома, но к концу плавания всегда не могу дождаться, когда он вернется.

— Счастливая! — невольно вырвалось у Питанга. — А я никогда не видела своего отца. Он умер еще до моего рождения, и я знаю только, что мой отец был человеком особенным и они с мамой очень любили друг друга.

— А у тебя есть его фотография?

— Когда я была совсем маленькой, мама показывала мне его карточку, но потом спрятала куда-то и всегда плакала, если я просила показать ее вновь. Наверное, маме тяжело об этом вспоминать, поэтому я перестала мучить ее своими просьбами.

— Как все сложно, — задумчиво произнесла Далила. — В детстве мне казалось, что все люди, которых я знаю, счастливы. А теперь вижу, что у каждого есть своя скрытая печаль.

— И у тебя тоже?

— Нет, лично у меня пока все хорошо. Но я не могу быть равнодушной к тому, что рассказала мне ты, к тому, что произошло с Асусеной.

— Не расстраивайся. У меня есть мама и дедушка, у Асусены — родители и брат. Мы не одиноки!

— Знаешь, Питанга, я сейчас вдруг поняла, что не имею права открыть тайну Асусены ни Кассиану, ни дону Рамиру, — пришла к заключению Далила. — И ты тоже никому не рассказывай, ладно?

— Можешь быть спокойна.

— А к Асусене я все-таки пойду и скажу, что была у Витора. Пусть она знает, каков ее возлюбленный на самом деле. Может, не будет так страдать по нему.

* * *Асусена и на сей раз не хотела открывать дверь Далиле, но, услышав, что та была у Витора, не устояла, впустила подругу и, как оказалось, даже была рада возможности выговориться, излить свою боль.

— Он действительно ни к чему не принуждал меня. Я сама так захотела, — сказала она с печалью в голосе.

— Но тогда я не понимаю твоего отчаяния, — высказала недоумение Далила.

— Это сложно объяснить… В общем, все произошло не так, как я себе представляла. Витор был нежен, целовал меня с такой любовью, что я почувствовала себя словно на небесах… Но внезапно все переменилось. Я смотрела на него и не узнавала. Мне вдруг показалось, будто я лежу не на облаках, а на камнях… Лицо Витора стало тоже каким-то каменным.