Трофей для Зверя (СИ)

С огромным трудом зверю удавалось сохранять спокойствие, а Мел поймала себя на мысли, что когда он вот так близко, когда ощущает его горячую кожу своей, когда его ярость обжигает, у нее самой внутри просыпается то, что никогда не испытывала раньше. Предвкушение. Не было скуки и желания просто получить разрядку, как с другими мужчинами. Не было безразличия. Не было мыслей о том, что какие дела поджидают ее после и что будет на ужин. Ничего не было. Только предвкушение, расползающееся жаром по венам.

Рядом с ним все было по-другому.

Она подняла на него пылающий взгляд. Ладонями прошлась по каменным от напряжения плечам, зарылась в густые двуцветные волосы и отстегнула цепь от ошейника.

С глухим лязгом она тяжело упала на пол. И от этого звука оба вздрогнули.

Зверь шумно втянул воздух, в его хищных глазах полыхало черное пламя. Не отрываясь от него, Мел также медленно спустилась по его руке и отцепила крюк с одного запястья. Потом со второго.

Он был почти свободен, если не считать ошейника, тихо поблескивающего в полумраке.

Обвила сильную шею руками и потянула на себя, вынуждая неподатливого кхассера склониться ближе:

— Ты мой, андракиец, — хрипло прошептала, прикасаясь губами к мочке уха, прикусывая ее зубами, — как тебе такой расклад?

Он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Мел лишь плотнее прижалась к нему, с каким-то диким, почти неконтролируемым восторгом чувствуя, как откликается мужское тело.

Как бы ни велика была ненависть, пылающая в их сердцах, притяжение работало в обе стороны.

Привстав на цыпочки, она прикоснулась к его губам. Жесткие. Как и он сам. Никогда не прогнется, не станет шелковым котенком и не будет угождать. Это было так странно, и так волнующе.

Прихватила зубами нижнюю губу, чуть оттягивая, борясь с желанием укусить до крови.

Дыхание сбилось, у обоих.

Мел невольно думала о том, каким бы он мог быть в другой ситуации? Без ошейника? Такие как он берут то, что хотят, делают то, что считают нужным…

Может снять? Мелена не сомневалась, что это будет взрыв, после которого она не выживет — он задушит ее собственными руками, не испытывая ни малейших колебаний.