Трофей для Зверя (СИ)

Он прекрасно понимал, что Мелене сложнее, что всю жизнь ее учили ненавидеть, не давая ничего взамен, и был готов разорвать в клочья тех, кто сделал ее такой. Но все, что он мог — это отогревать и учить жить по-другому. Сложная задача, но такая притягательная, что хотелось начать прямо сейчас.

Что он и сделал, бесцеремонно прижав ее к себе. Обнял, растворяя невнятное сопротивление в своих объятиях, подбородком уперся в ее макушку и невозмутимо произнес:

— Не дергайся.

В первые в жизни Мел почувствовала себя несмышленой девчонкой.

Похоже, простым объятиям тоже придется учиться.

Так они простояли долго. Прислушивались к биению сердец и молчали. А над головами небо. Черно-черное, как глаза зверя. И звезды. Загадочно мерцали и подмигивали, будто знали какую-то тайну.

В какой-то момент Маэс поймал себя на мысли, что готов так простоять всю ночь, и крепче сжал объятия.

— Чего ты хочешь?

Он мог дать ей все, целый мир кинуть к ногам, если потребует. Но ее выбор стал неожиданностью:

— Я хочу увидеть Андракис.

Маэс откровенно удивился:

— Странное желание.

— Я должна увидеть, то место, которого мы всю жизнь боялись. Хочу понять, что же в нем такого страшного.

Маэс разжал объятия и отошел к парапету. Смахнув снег, облокотился и устремил задумчивый взгляд в сторону границ:

— Андракис особенный.

— Мне там уже нравится.

— Он тебе подойдет, — кивнул император, ничуть не сомневаясь, что суровый край примет Мелену. Она была создана для него.

— Покажешь?

— Я заберу тебя с собой, — просто сказал он, — На исходе зимы мы возвращаемся обратно. Не все. Часть кхассеров останется в Милрадии, чтобы кто-нибудь жадный до власти и пронырливый не придумал новые границы. Остальные идут домой.

До конца зимы оставалось всего ничего. Считанные недели, неумолимо утекающие сквозь пальцы. Как только сто дней истекут Андракис и Милрадия снова будут разделены границами, а рой будет заперт глубоко под землей.

Мелена поежилась. Вроде трусостью никогда не страдала, но новость о скором путешествии на другую сторону все равно морозом прошла по коже. Хотя нет, не страх это был, а дикое предвкушение.