Тройной сюрприз для шейха (СИ)

– Где я? Что это все значит?

- Ты заболела, доченька. – мама подносит к моим губам стакан с водой, и я жадно выпиваю его до конца. – Резко свалилась с вирусом. Хорошо, хоть Амир, Амин и Дана сразу поняли, что с тобой неладное. Они подняли трубку твоего телефона, когда я звонила утром, и рассказали мне.

- Боже, страшно подумать, как испугались мои малыши, бедные дети!

- Они спасли тебя, Лиля! Я как узнала, сразу сообщила Омару, он тут же взял свой самолет и полетел за вами.

- Значит, он мне не причудился?

- Нет. Он тут же вызвал врачей, те поставили диагноз, и Омар привез тебя к себе.

- А дети?

- Вместе с детьми, разумеется!

В комнату, на наши голоса прибегают мои карапузики.

- Ты очнулась, мамочка!

- Ты выздоровела!

- Пойдем на пляж!

Я обнимаю своих детей, и плачу от страха за них. Ну как я могла так расклеиться? Как могла так сильно напугать их?

- Мама еще очень слабая. – напоминает бабушка. – Она еще неделю лежать будет, а на пляж пойду с вами я!

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

ЛИЛИЯ

Дети и мама выходят.

Я отдыхаю какое-то время, а потом мне надоедает просто так лежать. Я встаю. Я еще очень слабая, голова кружится, но лежать я больше не могу. Хочу хотя бы попить чаю.

Это – действительно дом Омара. Тот самый, куда он нас приглашал, когда в гости заявились две его бывшие жены. Я узнаю комнаты, помещения. В доме как будто тихо и пусто. Наверно, Омар на работе. А слуги неслышно выполняют работу по дому.

Из какой-то комнаты слышен детский плач. Настойчивый, горький. Мой материнский инстинкт тут же поднимает голову.

Не так давно мои малыши тоже были младенцами, и этот отчаянный вопль я хорошо помню, причем в тройном размере, когда Амир, Амин и Дана плакали сразу втроем, одновременно.

Спешу на этот самый плач, а сердце при этом болезненно сдавливается. В роскошно обставленной комнате, в нежной девчачьей розовой колыбельке, точно, как у принцессы, кричит малышка. Девочка одета в подгузник, белоснежный комбинезончик и кружевной чепчик.

Малышка просто очаровательная. Я подхожу к ней, и улыбаюсь.

Это ведь маленькая Даночка! Именно такой моя малышка была пять лет назад, когда только родилась.

- Ну и что ты плачешь? – умиляюсь я карапузику.

Малышка замолкает. Хлопает на меня глазками. Наверно, моя речь непонятна ей, хотя ей несколько недель отроду, она не понимает ни один язык, только интонацию.

Малышка смотрит на меня, а потом как разрыдается горьким плачем.

- Ну что ты, солнышко, ну не плачь, - уговариваю ее.

Бесполезно. Малышка плачет и плачет.