Тринадцать

Каждое его действие наполнено смыслом, идеей и обязательно должно к чему-либо привести. И это… это я в нем люблю.

— Ты невероятная, Оливия, — хрипло произносит Остин, и мой пульс взлетает до небес, словно самый быстрый гиперзвуковой самолет.

Я наклоняюсь и касаюсь его губ. Никогда не пробовала ничего вкуснее, чем его губы. Карамельное мороженое с орехом пекан, сочные бургеры с мраморной говядиной и соусом блю-чиз, мои такие любимые миндальные круассаны… все это не сравнится со вкусом Остина. Он углубляет поцелуй, зарываясь ладонями в моих волосах, и я не могу оторваться от него.

— Кхм. Кхм. Мистер Стоун, — раздается где-то над нами голос. — Прошу прощения, что я не вовремя, но вы оставили это.

Мы отрываемся друг от друга и устремляем свои взгляды на взрослого мужчину, который протягивает Остину что-то. Не могу разглядеть что именно, учитывая, что солнце полностью загораживает мне вид, смутно показывая лишь силуэты.

— Благодарю, сэр, — произносит Стоун, поднимаясь с травы, чтобы взять протянутую вещь, а затем подает руку мне и улыбается: — Вставай, Мышонок. Ты так вскружила мне голову, что я позабыл о том, что тебе были вручены еще не все подарки.

Вскидываю бровь от изумления. Я не привыкла к такому вниманию, большому количеству подарков. Я имею в виду себя настоящую, забудем ту Лив из Темплманского, которая гналась за тем, что диктовало ей общество. Подарите настоящей мне книгу.

— Открой, — говорит Остин, прерывая поток моих мыслей, когда я беру из его рук подарок.

Аккуратно раскрываю подарочную упаковку, и мое сердце начинает скакать галопом, как тот белый конь, на котором еще час назад мы неслись по окрестностям.

— Как… ты… я..

Судорожно выдыхаю и набрасываюсь ему на шею. Он крепко обнимает меня и кружит в воздухе. И смеется. Так звонко, что его смех проносится по всему моему телу, вызывая приятную дрожь.