Тринадцать

— С чего ты взял, что я хочу тебя поцеловать? — шепчу в ответ я, стараясь смотреть ему в глаза, но взгляд предательски падает ниже, на его соблазнительные губы, и Стоун, заметив это, широко улыбается:

— Врунишка.

— Остин! Рад, что ты пришел! — восклицает появившийся в дверях мой отец.

— Мистер Джонсон! — Остин пожимает руку моему отцу и снова возвращает свою ладонь ко мне на талию.

— И почему все рады только приходу Остина? А как же я? Разве не я ваше самое большое счастье на планете?

— С днем рождения, тыковка, — улыбается папа и целует меня в щеку.

— Молю, скажи, что на обед не мак’н’чиз!

— Так значит ты все-таки голодал, пока я была во Флориде! — вопит мама, делая вид, что в шоке.

— Милая, только попробуй сказать такое при голодающих детях из Камбоджи. Они загрызут тебя живьем, как Каннибал.

— Не загрызут, я вешу пятьдесят килограммов, а процент моего подкожного жира — одиннадцать. Что они есть то будут? Мои кости?

— Твои кости будут есть бородачи, дорогая.

— Кто?

— Птицы такие, — объясняет папа. — Они питаются костным мозгом и целыми костями.

Мама вскидывает бровью, а я издаю смешок, смотря на своих родителей, и поворачиваюсь к Остину. Он глупо улыбается, крепко обнимая меня.

— Ну и чего вы стоите в дверях? Мама с самого утра не давала мне даже ложку салата украсть. Умираю с голоду!

Вслед за родителями мы садимся за круглый стол, на котором стоят низкокалорийные закуски, блюдо с запеченным кроликом, тушенными овощами и греческий салат.

— Вы с папой снова на диете? — произношу я, накладывая себе салат.

— Да, детка, с этим переездом у нас совершенно не было времени ходить в зал. Твой отец уже на девяносто процентов состоит из замороженных полуфабрикатов. Так что отныне мы едим только мясо и тушенные овощи. Кстати, ты уже нашла какую-нибудь студию стретчинга и пилатеса неподалеку?

— Да, в понедельник у нас с Кейти будет первое занятие.

— Возьмете меня с собой?

— Конечно, мам.

— Отлично. Остин, а у футболистов есть какая-то специальная диета?

— Раз в три месяца я сушусь, чтобы лишняя вода ушла из организма.

Вспоминаю, с каким удовольствием он уплетал бургеры на нашем втором свидании, и про себя ухмыляюсь. Остин будто читает мои мысли, потому что поворачивается ко мне и подмигивает.

Господи.

Я не могу оторвать от него взгляда. Как можно быть таким офигительно классным? Ну вот опять.