Тринадцать

На улице уже успело окончательно стемнеть, и сейчас темно-синее чистое небо своим ярким сиянием озаряет большая луна. Ее свет падает на лицо Остина, отражаясь в его потрясающих глазах. Они такие светлые, такие чистые, как если посмотреть на чисто-голубое небо сквозь кубик льда. И я вдруг понимаю, что тону в них, забывая о том, что происходит вокруг.

Как это вообще произошло? Когда наши фальшивые отношения вдруг стали такими реальными?"

"Впрочем, не так уж и важно, когда и как именно это произошло.

Понятия не имею.

Но если я улыбаюсь во все свои тридцать два зуба просто из-за того, что иду рядом с парнем и держу его за руку… То это определенно что-то значит. Но что?

Когда он рядом, то я чувствую, как трясутся мои коленки.

А когда его нет рядом, то… Остин все-равно будто здесь, со мной, в моем бешено-колотящемся сердце, исполняющем бути-дэнс при любом воспоминании о нем. А думаю я о нем много. Так много, что рискую заработать тахикардию в восемнадцать.

— Мышонок, ты меня слушаешь? — прерывает мои размышления голос Остина.

Поворачиваюсь к нему и смотрю в его красивые глаза цвета ледяного айсберга. Они такие красивые, что, я уверена, будь я титаником, я бы с удовольствием напоролась на этот айсберг, лишь бы хоть на мгновение стать с ним единым целым.

— Прости, — опускаю глаза вниз, по-прежнему нелепо улыбаясь.

— История нашего университета тебя не вдохновляет, я понял, — усмехается Остин.

— Мне все-равно. Есть предложения?

На самом деле все-равно. Красное у меня будет платье, или оно будет синим. Да хоть серобуромалиновым. Плевать на волосы: пучок или локоны, мне все-равно, хоть дреды. Главное, чтобы рядом был Остин. В смокинге, в костюме медведя или голый. Наплевать.

Господи. И зачем я только подумала о голом Остине?!

— Та-а-а-к, я хочу знать, о чем ты подумала.