Тринадцать

— Битлз?

— Lo-o-o-o-ve, lo-o-o-o-ve, lo-o-o-o-ve, не сбивай меня с ритма, детка. Lo-o-o-o-ve, lo-o-o-o-ve, lo-o-o-o-ve.

Оливия уже просто валяется на кровати и громко хохочет, пока я исполняю для нее The Beatles — All you need is love, потому что все, что мне нужно, — ее любовь.

Эпилог

Оливия.

Два года спустя.

— Куда мы едем?

— Мышонок, от того, что ты будешь спрашивать меня об этом каждую минуту, ничего не изменится.

— Откуда тебе знать?

— Лив, мы почти приехали.

— Куда?

— Боже, детка, у меня гребаное дежавю, — Стоун уже перестает сдерживаться и начинает смеяться.

Он останавливает свой новый изумрудный «Роллс-Ройс» и касается моей руки. Я не могу ничего видеть, потому что этот умник опять заставил меня надеть на глаза повязку.

— Лив.

— Да?

— Я люблю тебя.

— Твой голос звучит так, словно сейчас в рабство меня продашь.

— Практически.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты совсем рехнулся?

— Тебе известно, что да, так зачем тогда спрашиваешь?

Он усмехается, а мое воображение рисует на его щеках эти милые ямочки.

Слышу, как Остин открывает водительскую дверь, а затем она закрывается. Мое сердцебиение вдруг учащается, как в те самые моменты, когда на Остине фолят во время матчей его футбольного клуба «Манчестерские дьяволы». Но уже через секунду чувствую, как открывается дверь с моей стороны, и сердце успокаивается. Остин берет меня за руку и помогает выйти из автомобиля.

— Осторожно, ступеньки.

Вместе мы поднимаемся по ступенькам, и Остин хрипло произносит:

— Можешь снимать повязку.

Срываю повязку и начинаю осматриваться по сторонам. Уже вечер, и небо сейчас окрашено розоватым светом уходящего за горизонт солнца. Мы стоим на небольшой площадке из коричневой плитки возле двухэтажного белого дома с большими двойными дверями с вставками из зеленой мозаики, по верху которых вниз тянется плющ. Под многочисленными арочными окнами стоит множество горшков с разноцветными бегониями, а на втором этаже балконы украшены большими фикусами. Затем перевожу свой взгляд на Остина, ставшим за эти два года еще обаятельнее.

— Здесь красиво. А где конь? — интересуюсь я.

— Кто?

— Конь. Раз у тебя дежавю, то я думала, ты снова коня приведешь.

— Детка, я никогда не повторяю что-то дважды, — закатив глаза, произносит Остин, а затем добавляет: — Ну, если речь идет не о том, чтобы делать это с тобой в постели.