Тринадцать

Моя девушка напилась так, что едва могла ходить, зачем она это сделала, я так и не понял, но отнес ее к себе в спальню и уложил в постель. Как только я стал направляться к двери, чтобы уйти, Элисон села на край кровати, свесив ноги, и позвала меня. Я подумал, что ей что-то нужно, например, вода, и направился к ней. Внезапно она стала расстегивать мои джинсы, и я, естественно, стал убирать ее руки со своей промежности.

Я не был у нее первым, и мы спали друг с другом довольно большое количество раз до этого вечера, но я не собирался спать с ней, когда она была настолько пьяна.

Она начала дуть губы и закатила истерику, что нам нужно переспать напоследок. Тогда я схватил ее за талию и уложил обратно в постель, нежно поцеловав в губы. От запаха дешевого алкоголя, исходящего из ее рта, я поморщился, но все-таки нашел в себе силы сказал ей, что до ее отъезда в Кембридж еще будет время, чтобы мы побыли вдвоем, она улыбнулась и уснула.

Именно в этот момент дверь открылась, и на пороге появилась младшая сестра Элисон.

Маргарет всегда была влюблена в меня, я это знал. Она ходила на все мои игры, стреляла в меня глазками и смущалась, когда я оказывался рядом. Вот только я никогда не понимал, чего она от меня хотела, ведь на протяжении полугода я встречался с ее сестрой. Представляю, что подумала Мэг, увидев, как я склоняюсь над ее пьяной сестрой с расстегнутыми джинсами. Но я уж точно не ожидал такой реакции. Маргарет выгнала меня из моей же комнаты, разбудила Элисон и потащила ее вниз, в ожидавшее их такси.

Этим же вечером, когда все студенты разбрелись по домам, на пороге нашего дома появилась их мать со слезами на глазах. Она начала быстро тараторить, что я хотел надругаться над пьяной Элисон. А так как пьяная Элисон была пьяна и сейчас прекрасно себе спала дома, мать руководствовалась лишь словами Маргарет. В мой адрес полились грязные обвинения, заставившие мою маму охать и ахать. Что там такого понапридумывала Мэг, известно одному Богу. Родители не стали слушать мою версию событий и сказали, что я подорвал их доверие.

Вот и совершай потом благородные поступки.

Маргарет Фитцжеральд была редактором в местной школьной газете, и на следующее утро, в последний учебный день, она разместила на сайте школы статью, что я насильник. Никто в школе в это не поверил, да и сама Элисон опровергла эти бредни, но слухи дошли до представителей «Манчестерских дьяволов», и они заморозили мой контракт на три года.