Тринадцать

Тот не смог бы совершать все эти убийства столь чисто из раза в раз – рано или поздно должен был оставить где-то свою ДНК. Судя по всему, Кейн устроился на работу в охрану студгородка под вымышленным именем. Подобная работа предоставляла ему беспрепятственный доступ к доверчивым студенткам. Когда где-то в округе бродил убийца, уязвимые молодые женщины отнеслись бы с куда большим доверием к охраннику кампуса, если б он подошел к ним и предложил проводить домой. Но тут-то Кейн и дал маху. Должно быть, оставил свою ДНК на одной из долларовых купюр, обнаруженных на жертвах.

Вот поэтому-то образец с долларовой купюры во рту у Тозера опять указал на Пену. Не Пена дотрагивался до этой купюры – он был давно уже мертв. Это была ДНК Кейна, которую он в свое время пометил как принадлежащую Пене.

Умно.

Я решил, что во всех личных делах охранников кампуса должны иметься их фото, и ждал, когда контакт Харпер пришлет фото Кейна из личного дела Рассела Макпартленда.

Другого объяснения быть не могло.

Тут зазвонил мобильник Харпер, и она ответила. Из динамиков стереосистемы машины послышался голос Дилейни:

– Мы проверили все прилегающие улицы в радиусе четырех кварталов. Никаких признаков Кейна. Народ тут бродит, но ничего из ряда вон выходящего. Люди возвращаются домой из ночных клубов и баров, в конце квартала сидят два каких-то торчка в одеялах, а один малый даже дрыхнет с полным пива брюхом прямо перед входом в паб О’Брайена, на пассажирском сиденье своего «Астон-Мартина».

– Так что нормально, если я повидаюсь с Бобби? – спросил я.

– Конечно, только недолго, – ответила Дилейни и отключилась.

– Иди. Я тебя выброшу и припаркуюсь где-нибудь неподалеку, – сказала Харпер.