Тринадцать

На противоположной стороне комнаты, на задней стене была нанесена хронологическая шкала, показывающая время совершения убийств и судебных разбирательств, на которых были осуждены подозреваемые в них. Начиналась она с тысяча девятьсот девяносто восьмого года, с убийства молодых женщин, в которых обвинили Пену, и тянулась до самого недавнего дела – того профессора в две тысячи четырнадцатом.

– Шестнадцать лет, – негромко произнес я.

– Наверное, – отозвалась Дилейни. – У нас по-прежнему не хватает нескольких штатов.

"Я поймал себя на том, что мне трудно сосредоточиться на жертвах – этих мужчинах и женщинах, смотрящих на меня со стеклянной стены. Жизнь каждого была беспощадно и жестоко оборвана. У них были родители, друзья, у некоторых даже дети. Масштаб нанесенных убийцей опустошений просто не укладывался в голове. Я уселся за свободный стол.

Дилейни отличалась будничной отстраненностью правоохранителя.

– Как вам это удается? – спросил я.

– Что?

– Спокойно смотреть на все это. Как будто это вас ничуть не трогает.

– О, еще как трогает! – отозвалась она. – Вы уж мне поверьте. Видеть перед собой все эти мертвые тела, сознавать весь масштаб происходящего – чудовищная мука, и можно просто угодить в дурдом, если хоть немного дать слабину. Так что смотрю я не на это. Рассматривая такие фото, я изучаю не жертву – я изучаю убийцу.

Мы на какое-то время погрузились в молчание. Я все думал про всех этих людей.

– Итак, он еще не сказал тебе, как собирается прищучить этого гада? – услышал я голос Харпер.

Я и не заметил, как она подошла.