Тридцать дней, тридцать ночей

Со временем он понял, что таким образом пытался заглушить боль, связанную с потерей матери. Тогда он и начал изучать боевые искусства, чтобы однажды вернуться на Сан-Ринальдо и разобраться с ее убийцами. Повзрослев, он осознал, что месть, которой он жаждал с детства, бессмысленна. Что мать все равно уже не вернуть, и нужно смириться и продолжать жить дальше. Должно быть, его отец пришел к такому же выводу.

Слова брата нарушили ход его мыслей.

— Небходимость переезда на материк — не единственная сложность. Подходящего донора найти непросто.

— Это означает, что нам следует пройти тест на совместимость. Возможно, один из нас сможет отдать ему часть своей печени, — сказал Дуарте без промедления.

— Он наотрез отказывается. Говорит, что для нас это слишком рискованно. — Тони отвернулся и уставился на океан.

В то время как Дуарте бегал, чтобы справиться со своим разочарованием, Антонио плавал и занимался серфингом.

— Он упрям как осел.

Тони посмотрел на него с кривой улыбкой:

— Не тебе об этом говорить.

Обручальное кольцо Беатрис было у Карлоса. Она носила его на правой руке. Их мать была знатного происхождения, но ее семья обеднела. Она хотела, чтобы ее сыновья с уважением относились к чужому труду и сочувствовали народу Сан-Ринальдо.

Интересно, какой была бы их жизнь, если бы она не погибла? Если бы ей удалось покинуть страну вместе с ними? Но ее нет рядом, и мучать себя всеми этими бесконечными «если» бессмысленно.

"Больница, одноэтажное белое здание с красной черепичной крышей, походила на диковинную птицу, сидящую посреди подстриженной зеленой лужайки. В одном крыле располагались кабинеты специалистов, в другом — палаты, лаборатория и процедурная. Здесь есть все необходимое, чтобы заботиться о здоровье небольшого населения острова.

Припарковавшись перед входом, Дуарте убрал ключи в карман. Охранники приветственно кивнули, но не сдвинулись с места.

Автоматические двери открылись, и в ноздри ударил запах антисептика.

Тони показал брату, куда нужно идти. Впрочем, в какой палате лежит Энрике, было нетрудно догадаться — у двери стояли два вооруженных секьюрити.