Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Марик крепко держался за поручень по обе стороны от Наташи, и она вдруг почувствовала себя неловко. Словно он ее обнимает…

— Ну как ты, Туся? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Только правду говори, лозунги мне не нужны. Муж у тебя замечательный, дети чудесные. Два высших образования, громкие фильмы, всенародное признание, слава. Программу твою я, правда, не видел, но мама говорит, что ты и в этом деле оказалась на высоте. Можно ли из этого сделать вывод, что у тебя все в порядке?

— Можно, — твердо ответила Наташа.

— Значит, нельзя, — задумчиво усмехнулся Марик. — Тогда давай по порядку. Насколько я помню советские времена, подводники получали фантастическую зарплату, около восьмисот рублей в месяц. Я не ошибся?

— Не ошибся. А если экипаж держит лодку, то на тридцать процентов больше. И что дальше?

— А дальше вопрос номер один: почему ты до сих пор живешь в коммуналке? Я хорошо помню цены тех лет, когда еще жил здесь. Зарплата твоего мужа за полгода — это первый взнос на трехкомнатную кооперативную квартиру.

— Никаких, — она пожала плечами и вымученно улыбнулась. Он что, не понимает? Или прикидывается? — Никаких проблем, все в полном порядке.

— Твой муж — игрок?

— Да бог с тобой, он играет только в шахматы. Даже в преферанс не умеет.

— Он пьет?

— Нет, с чего ты взял? Он пьет ровно столько же, сколько и я, поднимает рюмку только тогда, когда совершенно невозможно или неудобно отказаться.

— Тогда вопрос номер два: куда ты девала деньги на протяжении стольких лет? Копила? На что?

Наташа внезапно разозлилась. Да что Марик, с ума сошел? О чем он говорит? Какие были зарплаты у подводников и сколько стоила кооперативная квартира, он помнит, а все остальное, выходит, забыл? Ну ничего, она ему напомнит. Зажрался он в своей Америке, совершенно потерял представление о том, как они тут живут. И как она живет."

"— Как ты думаешь, — начала она ласковым голосом и с милой улыбкой, — сколько нужно денег, чтобы прокормить восемь человек? Мои родители, я с двумя детьми, Бэлла Львовна, Иринка и ее бабушка Полина Михайловна, а до восемьдесят второго года еще и Нина, которая пропивала всю свою зарплату, но кушать почему-то тоже хотела.