Тот, кто знает

Столько лет считать себя идеальной женой и на сорок втором году жизни вдруг начать бегать на тайные свидания…

– Ну, не преувеличивай, – рассмеялся Андрей. – Разве наши встречи можно назвать свиданиями? Тайными – да, возможно, но уж точно не свиданиями.

– Почему? Ты же цветы подарил, в ресторан повел. Все как положено, как у больших.

– Свидания, Наташенька, существуют не для цветов и ресторанов, а совсем для другого. А мы с тобой за двенадцать лет ни разу даже не поцеловались.

Его губы на круглом пухлом лице по-прежнему улыбались, но глаза сделались грустными.

– Так в чем же дело? – с наигранной веселостью сказала она. – Давай поцелуемся.

– Прямо здесь?

– Так никого же нет.

– А официанты?

– Они не в счет. Или ты не хочешь?

Андрей медленно поднялся с места, потянул ее за руку. Наташа послушно встала. Господи, она уже забыла это восхитительное ощущение долгого умелого поцелуя, страстного и нежного одновременно.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы прервать поцелуй и отстраниться от Андрея. Надо сесть, а то ноги подкашиваются.

– Ты очень хорошо целуешься, – произнесла она, стараясь казаться спокойной, чтобы скрыть охватившее ее смятение.

– Все эти годы я наращивал мастерство, чтобы не ударить лицом в грязь, когда настанет момент, – с улыбкой ответил Андрей, не выпуская ее руки.

Да, Наташа и об этом знала. С самого начала их отношения с Андреем строились на принципах абсолютной взаимной честности. Если один из них задавал вопрос, на который другой по каким-то причинам не хотел отвечать, то в ход не шли ложь или увертки, а говорилось: «Не спрашивай, я не хочу это обсуждать». От всезнающей Инки и обожающей посплетничать Анны Моисеевны Наташа знала, что Андрей Ганелин не живет монахом, у него за годы знакомства с Наташей были женщины, с которыми он спал, но жениться на которых даже и не думал.

– Да, это правда. Но к тебе это не имеет никакого отношения. Я тебя люблю, и ты это знаешь. А с ними я сплю, потому что я нормальный мужик. Если бы я мог спать с тобой…

– Но ты не можешь, – решительно прервала его тогда Наташа.

– Не могу. Я это понимаю и ни на чем не настаиваю.